Последним отчаянным усилием он попытался восстановить дыхание. Издалека донесся голос Клары: она звала его. Потом все замерло.
Облака медленно закрыли лунный диск, деревянный настил сменился асфальтом, ветхие стены закрылись аккуратной кирпичной кладкой. Джонатан открыл глаза. Электрические фонари вернулись на свои места, тихо заурчал мотор такси.
– Вам нехорошо, Джонатан? – Клара уже в третий раз повторяла свой вопрос.
– Кажется, да, – пробормотал он, постепенно приходя в себя. – Голова закружилась.
– Вы меня до смерти напугали! Побледнели как смерть!
– Очевидно, дает себя знать усталость. Не волнуйтесь.
– Садитесь в машину, я вас отвезу.
Джонатан поблагодарил и отказался, до гостиницы рукой подать, ему полезно пройтись, да и вечер замечательный.
– Вот и румянец на щеках! – сказала Клара с облегчением.
– Все будет хорошо, обещаю. Поезжайте, уже поздно.
Клара в конце концов уехала. Джонатан провожал взглядом ее такси, она смотрела на него через заднее стекло. Машина свернула за угол, и Джонатан направился в гостиницу.
Он совершенно пришел в себя, но кое-что не давало ему покоя: увиденный в короткой вспышке пейзаж не был ему совсем не знаком. Нечто, всплывавшее со дна памяти, внушало ему уверенность в своей правоте. Он остановился и подставил лицо под дождевую морось. И, закрыв глаза, увидел, как Клара входит в бар, и снова пережил восхищение ее фигурой и улыбкой. Как бы ему хотелось вернуть то мгновение! Он открыл глаза, сунул руки в карманы и зашагал дальше, ощущая на плечах всю тяжесть мира.
В холле «Дорчестера» он махнул рукой портье и направился к лифтам, но передумал и решил подняться по лестнице. Под дверью его номера лежал конверт – видимо, уведомление о получении его факса Анне. Он поднял конверт и положил его на стол, сбросил мокрый пиджак и пошел в ванную. В зеркале отразилось его бледное до синевы лицо. Он вытер полотенцем волосы, вернулся в комнату, сел на кровать и позвонил в Бостон. Снова автоответчик. Джонатан попросил Анну позвонить, он беспокоится. Через несколько минут раздался звонок. Джонатан схватил трубку.
– Куда ты запропастилась, Анна? – крикнул он. – Я звонил десять раз и начал волноваться!
В трубке возникла тишина, потом раздался голос Клары:
– Я тоже волновалась, захотела убедиться, что вы благополучно вернулись.
– Очень мило с вашей стороны. Дождь составил мне компанию.
– Я видела. Потому и всполошилась – у вас ведь не было ни плаща, ни зонта.
– Вы правда об этом подумали?
– Да.
– Не знаю почему, но мне это ужасно приятно!
Она помолчала:
– Джонатан, я хотела сказать вам кое-что важное насчет сегодняшнего вечера.
Он сел на кровати, плотнее прижал трубку к уху и задержал дыхание:
– Я тоже.
– Я знаю, вы не стали об этом говорить, и это делает вам честь, я понимаю и восхищаюсь вашей сдержанностью. Я не облегчила вам задачу, мы ходим вокруг да около этой темы с первых разговоров в галерее. Послушав вас сегодня вечером, я все решила и думаю, Владимир бы меня одобрил. Думаю, он бы вам доверился. Я, во всяком случае, решилась. Я оставила для вас конверт в гостинице. Наверное, вы его уже получили. В конверте маршрут. Возьмите напрокат машину и приезжайте завтра ко мне. Мне нужно показать вам кое-что важное, вам понравится. Жду вас в полдень, не опаздывайте. До завтра, Джонатан.
Она положила трубку, не дав ему времени ответить. Джонатан развернул план, заказал машину и поинтересовался, не приходил ли для него факс. Портье сказал, что днем звонила некая Анна Уолтон, ничего не передала, но просила сообщить о ее звонке. Джонатан пожал плечами и повесил трубку.
Он мгновенно уснул и всю ночь видел странный сон. Он ехал верхом по скользкой брусчатке старого Лондона. У одного дома собралась толпа, все люди были одеты на старинный манер. Он испугался и пустил лошадь в галоп.
Выехав из города, он перешел на рысь и поскакал по аллее. Рядом, по правую руку, скакала всадница. Пошел мелкий дождь. «Быстрее, быстрее, поторопитесь!» – воскликнула она и пришпорила лошадь.