– Чтобы узнать привычки другого человека, достаточно внимательно приглядеться.
Она поднесла чашку к губам.
– Красивое сегодня небо! В хорошую погоду город выглядит совсем иначе.
– Мой отец говорил: если женщина говорит о погоде, значит, хочет избежать других тем, – ответил Джонатан.
– А что говорила ваша мать?
– Что если это и так, упрекать ее – последнее дело.
– Она была права!
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Клара разулыбалась.
– Вы, конечно, женаты!
В этот момент в кафе появился Питер. Поздоровавшись с Кларой, он обратился к Джонатану:
– Нам нужно поговорить.
Клара взяла сумочку, посмотрела на Джонатана и сказала, что ей пора открыть галерею и она их оставляет.
– Надеюсь, я не помешал? – спросил Питер, беря чашку Клары.
Джонатан ответил вопросом на вопрос:
– Ты чем-то встревожен?
– Я то и дело убеждаюсь в правоте поговорки: «Заставь дурака молиться – он и лоб расшибет!» Мои английские партнеры передумали: мол, Рацкин написал большую часть картин в Англии, значит, и торги следует проводить в Лондоне.
– Владимир был русский, не англичанин!
– Об этом я им напомнил.
– И что ты намерен делать?
– Хочешь сказать, что я уже сделал? Заявил, что аукцион должен пройти там, где живет крупнейший эксперт по Рацкину.
– Вот как? И кто он?
– Ты, болван! Ты – крупнейший эксперт!
– Мне нравится, когда ты так говоришь.
– Беда в том, что совет готов оплачивать твое пребывание в Лондоне столько времени, сколько ты сам сочтешь нужным.
– Как мило с их стороны.
– Ты белены объелся? Знаешь ведь, что это невозможно!
– Почему?
– Да потому, что через три недели ты женишься – в Бостоне, между прочим, а через два дня после вашей свадьбы состоится мой аукцион! Эта галеристка вскружила тебе голову, старик! Я очень за тебя беспокоюсь.
– Они приняли во внимание это обстоятельство.
– Эти люди – завзятые консерваторы, их раздражает мой напор. Они предпочитают дождаться открытия нового сезона.
– Ты не думаешь, что так будет лучше? Дополнительное время и нам не повредит.
– Я думаю, что ты уже двадцать лет таскаешь меня по своим лекциям, что картины Рацкина должны быть выставлены на продажу по первому классу, а на июньских аукционах собираются крупнейшие коллекционеры.
– А я думаю, что именно картины Владимира превратят твою дешевую распродажу в событие. Ты боишься злоязычных критиков, и я, твой лучший друг, сделаю все, чтобы помочь тебе.
Питер смерил его взглядом:
– Апломба тебе не занимать!
– Довольно шуток, Питер. Если мне улыбнется удача и последняя картина сегодня появится, на экспертизу уйдет много времени, а на мне висят четыре заключения.
– Если удача нам улыбнется, мы проведем аукцион десятилетия. На сем я тебя оставляю. Постарайся, чтобы в понедельник мы подписали контракт с очаровательной молодой женщиной из галереи напротив. Если этот аукцион уплывет у меня из рук, моей карьере конец. Я надеюсь только на тебя.
– Сделаю все, что смогу.
– Не переусердствуй, я все-таки твой шафер, не забыл?
– Иногда ты бываешь ужасно вульгарен.
– Грешен. Но мне нравится, когда ты мне об этом говоришь!
Питер хлопнул друга по плечу и покинул кафе. Джонатан дождался, пока он сядет в такси, и вышел на тротуар.
Он видел, как Клара поправляет освещение доставленной накануне картины. Закончив, она спустилась со стремянки и впустила его. Он молча взглянул на часы: до приезда фургона оставалось совсем немного времени, и он едва справлялся с нетерпением. Все утро он провел рядом с четырьмя картинами, каждые пятнадцать минут выглядывая на улицу. Сидевшая за письменным столом Клара следила за ним краем глаза.
– Похоже, погода портится, – сообщил он, подойдя в очередной раз к витрине.
– На мужчин это тоже распространяется? – спросила Клара.
– Что – это?
– Правило насчет разговоров о погоде!
– Полагаю, да… – смутился Джонатан.
– Вы заметили, как пусто на улицах? У всей Англии выходной. Никто не работает… кроме нас. Сегодня пятница, так что уик-энд вышел длинный. Лондонцы обожают ездить за город. Я тоже еду сегодня в свой загородный дом.
Джонатан посмотрел на Клару и вернулся к работе, с трудом сдерживая ярость. В полдень он встал, сказал Кларе, что пойдет выпить кофе, и направился к двери. Она схватила со стула плащ, догнала его на тротуаре и взяла под руку.
– Не будьте так нетерпеливы. И не дуйтесь. У меня идея: я изменю планы и проведу вечер в Лондоне. В темноте о погоде не поговоришь, к тому же я знаю прогноз: в субботу дождь, в воскресенье солнце – или наоборот, здесь никогда не угадаешь.
Они выпили кофе, вернулись в галерею, и Клара оставила Джонатана одного.
Работа продвигалась медленно. Около пяти позвонил Питер.
– Ну и?.. – нетерпеливо спросил он.
– Ну и ничего, – хмуро буркнул Джонатан.
– Как – ничего?
– А вот так. Ничего нового.
– Черт!
– Не могу не согласиться.
– Значит, все пропало… – Питер впал в уныние.
– Не обязательно. От хороших новостей никто не застрахован.
– Это интуиция или надежда? – спросил Питер.
– И то и другое, – застенчиво признался Джонатан.
– Так я и думал! Жду твоего звонка! – Питер повесил трубку.