Зазвонивший телефон вырвал его из сна. Он покинул отель «Дорчестер» за рулем арендованной машины, выехал из города и помчался по шоссе на восток. Выполняя письменные указания Клары, он свернул с шоссе через сто километров и через полчаса уже петлял по сельской дороге, то и дело постоянно напоминая себе, что он в Англии и должен держаться левой стороны. Просторные лужайки по обеим сторонам дороги были ограждены длинными деревянными изгородями. Он добрался до обозначенной на плане развилки, миновал кабачок, два раза свернул и въехал в густой лес. Дорога была изрыта выбоинами, но он не снизил скорость. Из-под колес во все стороны летела грязь, но Джонатана это только потешало. Скоро дорожка превратилась в аллею под раскидистыми деревьями. Он остановился перед чугунной решеткой. За внушительными воротами начиналась посыпанная гравием дорожка, она вела к прелестному английскому замку. Главный вход с обеих сторон обрамляли высокие стеклянные двери, ступени были длинные, каменные, круговые. Клара в легком плаще направлялась к росшим у стены розовым кустам. Срезав несколько белых роз, она укоротила стебли, понюхала цветы и начала составлять букет. Она была ослепительно красива. Солнце показалось из-за облаков, и Клара тут же сбросила на землю плащ, оставшись в тесной белой футболке, открывавшей плечи и подчеркивавшей грудь и талию.
Джонатан вылез из машины. Когда он подошел к решетке, Клара исчезла в доме. Толкнув левой рукой калитку, он увидел на запястье часы, подарок Анны в честь помолвки. Золотой луч солнца, заглянувший в дом через застекленную дверь, отразился от светлого паркета гостиной. Джонатан долго стоял неподвижно, прежде чем принять решение, которое, он это знал, очень дорого ему обойдется. Он вернулся к машине, сел за руль, дал задний ход. Возвращаясь в Лондон, он яростно колотил руль кулаком. Глянув на часы на приборной панели, он позвонил по мобильному Питеру, сообщил, что едет прямо в аэропорт, и попросил забрать его вещи. Следующий звонок был в «Британские авиалинии» – он подтвердил бронь.
Настроение у него было хуже некуда, и дело было не в разбившейся мечте о картине, которую он столько лет мечтал увидеть, а в навязчивых мыслях о Кларе. Чем дальше он уезжал от замка, тем острее ощущал ее присутствие. Доехав до Хитроу, Джонатан признал очевидное: он скучал по Кларе.
Питер нервно ходил по залу ожидания. Если бостонский рейс не задержится, Джонатан попадет домой до наступления вечера.
– Так чего ты не понял? – спросил Джонатан.
– Ты двадцать лет таскаешь меня за собой по симпозиумам, мы двадцать лет бродим по библиотекам, перелопатили тонны архивных документов в надежде разгадать тайну твоего художника, двадцать лет мы говорим о нем каждый день – и ты отказался узнать, существует ли эта картина?!
– Пятой картины, скорей всего, не было, Питер.
– Откуда тебе знать? Ты ведь не удосужился побывать в замке! Она нужна мне, Джонатан, иначе партнеры выкинут меня из дела. Я чувствую себя рыбой в протекающем аквариуме!
В Лондоне Питер пошел на огромный риск. Он убедил совет задержать выпуск каталога именитой компании, послав, таким образом, сигнал миру искусства о готовящейся сенсации. Каталоги были периодическими изданиями, и компания рисковала своей репутацией.
– Надеюсь, ты не взял на себя невыполнимых обязательств?
– После твоего утреннего звонка, когда ты рассказал о вашем разговоре и о том, что срочно выезжаешь за город, я связался с главой нашего отделения в Лондоне.
– Только не это! – охнул Джонатан.
– Сегодня суббота, пришлось звонить ему домой! – простонал Питер, спрятав лицо в ладонях.
– Что ты ему наговорил?
– Сказал, что ручаюсь за успех, что он может мне довериться, что этот аукцион станет событием десятилетия!
Питер не преувеличивал. Если они с Джонатаном нашли последнее полотно Владимира Рацкина, на аукцион съедутся представители не только частных коллекционеров, но и крупнейших художественных музеев. Джонатан мог снискать старому мастеру заслуженную посмертную славу, о чем всегда мечтал, а Питер вернул бы себе репутацию одного из самых уважаемых аукционных оценщиков.
– Твоей идиллической картине нашего будущего недостает одной важной детали! Ты не подумал об альтернативе.
– Подумал. Ты будешь слать мне открытки на пустынный остров, куда сам же меня и сошлешь за обещание не сводить счеты с жизнью после всеобщего осмеяния.
Внизу показалось американское побережье. Друзья проговорили весь полет, к вящему недовольству не сомкнувших глаз окружающих. Когда стюардесса начала разносить подносы с едой, Питер притворился, что его безумно интересует пейзаж в иллюминаторе, чтобы не встретиться взглядом с Джонатаном, а потом резко обернулся и стибрил с подноса Джонатана шоколадную тарталетку и мгновенно ее слопал.
– Кормежка просто ужасная!
– Мы летим на высоте тридцать тысяч футов над океаном, с континента на континент можно добраться за восемь часов, не страдая от морской болезни, так что не занудствуй насчет вкуса индейки!
– Не уверен, что в этот сандвич положили именно индейку!
– Сделай вид, что веришь!