Под вечер невозмутимый Фрэнк приехал запереть галерею. Клара задерживалась, но ее молодой сотрудник записал для Джонатана адрес, сказав, что она приедет прямо туда.
Он вернулся в гостиницу, поднялся в номер и проверил факс: ответа от Анны не было. Он переоделся и набрал бостонский номер, но услышал собственный голос на автоответчике. Джонатан вздохнул и положил трубку, не оставив сообщения.
Клара назначила ему встречу в модном маленьком баре в квартале Ноттинг-Хилл. Очарование заведению придавали мягкое освещение и музыка. Джонатан ждал Клару у стойки. Он в десятый раз передвинул блюдце с миндалем, когда она появилась в дверях. Он вскочил. Она сняла легкий плащик, оставшись в облегающем черном платье, и нашла глазами Джонатана.
– Извините за опоздание. Я неправильно припарковалась, и меня наградили тормозным зажимом, а такси было не поймать.
Джонатан заметил, что окружающие провожают Клару взглядами. Он смотрел, как она изучает винную карту, выбирая коктейль. Ее скулы и рот выделялись в свете горевшей на стойке свечи. Дождавшись ухода официанта, Джонатан рискнул придвинуться поближе.
Они заговорили одновременно.
– Вы первый, – рассмеялась Клара.
– Вам очень идет это платье.
– Я выбирала из шести и едва не передумала в такси.
– А я перебрал четыре галстука…
– Но на вас водолазка!
– Эффект Буридана!
– Я рада, что мы решили поужинать, – сообщила завладевшая блюдцем Клара.
– Я тоже, – отозвался Джонатан.
Клара решила посоветоваться с барменом, и он порекомендовал отличное сансерское вино, но не убедил ее.
Джонатана осенило:
– Моя жена предпочитает красное.
Глаза Клары округлились, но она тут же подхватила игру и отдала меню Джонатану, заявив, что доверяет выбор мужу: он точно знает, чего она хочет. Джонатан заказал два бокала красного бордо, и бармен обслужил их и отошел к другим посетителям.
– Вы молодеете, когда расслабляетесь. Вам идет шутить.
– Знай вы меня в юности, не говорили бы так.
– Каким вы были?
– Я полгода готовился, прежде чем пошутить с девушкой.
– А теперь?
– Теперь получается получше, с возрастом я обрел уверенность в себе, и мне хватает трех месяцев! Но разговоры о погоде даются мне легче.
– Если это вас утешит, признаюсь, что мне с вами очень легко! – Клара покраснела.
В зале было ужасно накурено, Клара захотела подышать, и они вышли на улицу. Джонатан остановил такси и велел везти их к Темзе. Они шли по длинному тротуару вдоль плавно катящей свои воды реки. В воде отражалась луна, ласковый ветерок играл в ветвях платанов. Джонатан спросил Клару о ее детстве. По каким-то неведомым причинам, которые никто не потрудился ей объяснить, Клару в четыре года забрала к себе бабушка, а с восьми лет она воспитывалась в английском пансионе. Она ни в чем не нуждалась, богатая бабушка навещала ее каждый год в день рождения. Клара навсегда запомнила тот единственный раз, когда бабка в честь шестнадцатилетия забрала ее из школы.
– Говорят, что ребенок ничего не помнит о первых трех годах жизни, но у меня перед глазами стоит образ отца. Во всяком случае, я думаю, что это был он. Помахал мне рукой с другого конца нашей улицы, сел в машину и уехал.
– Возможно, вам это приснилось? – предположил Джонатан.
– Возможно. Но я так и не узнала, куда он отправился.
– Вы его больше не видели?
– Никогда. Хотя не переставала надеяться. Рождество было странным временем. Почти все девочки разъезжались по домам, а я до тринадцати лет молилась доброму Богу, чтобы меня навестили родители.
– А потом?
– Потом я начала просить Господа, чтобы меня не забрали из пансиона, который в конце концов стал моим домом. Знаю, это нелегко понять. В детстве я страдала оттого, что нигде подолгу не задерживалась. Мы с родителями никогда не ночевали больше месяца под одной и той же крышей.
– Но почему вы кочевали?
– Понятия не имею, бабушка так и не захотела ничего мне объяснять, а больше спросить было некого.
– Как вы отпраздновали шестнадцатилетие?
– Моя благодетельница – так я называла бабку – приехала в пансион в роскошном автомобиле. Это ужасно глупо, но знали бы вы, как я заважничала перед девочками! И не потому, что это был немыслимо роскошный «бентли», а потому, что она сама сидела за рулем! Мы проехали через весь Лондон и ни разу не остановились, несмотря на мои мольбы и я пожирала глазами мелькавшие в окне фасады старинных церквей, витрины пабов, пешеходов на улицах и особенно берега Темзы…
С того дня Клара полюбила реку. Где бы она ни оказывалась, обязательно выкраивала время, чтобы побродить у неспешно текущей воды, постоять под сводами моста, соединяющего две части города. Все набережные мира делились с ней своими тайнами. Гуляя вдоль Влтавы в Праге, вдоль Дуная в Будапеште, вдоль Арно во Флоренции, вдоль Сены в Париже, вдоль Янцзы – самой загадочной из всех рек – в Шанхае, она впитывала историю городов и их обитателей. Джонатан рассказал ей о реке Чарльз, о старой бостонской гавани, где так любил гулять, и пообещал, что обязательно повезет ее на открытый рынок с его булыжной мостовой.