Джонатан смирил самолюбие и попытался скрыть нетерпение, что ему вполне удалось. Клара бросила покупки на кухне и повела его в глубь дома. Пройдя по длинному коридору, они попали в библиотеку. На обшитых старыми деревянными панелями стенах висели старинные гобелены. Большие часы над камином давно остановились и показывали шесть часов, и никто не мог сказать, утром они остановились или вечером и сколько лет прошло с тех пор. На стоявшем посередине комнаты столе красного дерева лежало несколько книг в потрепанных обложках. За мелкими квадратами окон заходило солнце. Джонатан заметил маленькую дверь в углублении стены, к которой направилась Клара. Он отодвинулся, пропуская ее вперед, она взялась за ручку, их тела соприкоснулись, и у Джонатана снова сильно закружилась голова.
Небо мгновенно заволоклось тяжелыми тучами. День померк, пошел дождь. Порыв ветра распахнул библиотечное окошко. Джонатан попытался захлопнуть створки, но рука отказалась повиноваться. Все мышцы тела окаменели. Он хотел позвать Клару, но не смог вымолвить ни звука. Снаружи все стремительно менялось. Яркие плетистые розы на стене превратились в буйные заросли. Облупившиеся ставни скрипели на ветру, грозя сорваться с гнилых петель. Несколько черепичин сорвались с места и раскололись на части. Джонатану казалось, что он задыхается, легкие разрывались, по щекам хлестали дождевые струи. Перед домом стоял видавший виды фиакр. Лошадь нервно перебирала копытами, кучер в цилиндре натягивал вожжи, стараясь удержать ее на месте. В берлине сидела молодая женщина в сером плаще, с опущенным на лицо капюшоном. Из дома торопливо вышла пожилая пара. Осанистый мужчина подсадил женщину в экипаж, сел рядом, захлопнул дверцу и крикнул, высунувшись в окно:
– Езжайте через лес, скорее! Они близко!
Кучер щелкнул кнутом, экипаж объехал дерево. На тополе не было ни одного листочка. Лето умирало, не успев родиться. В шуме ветра Джонатан снова услышал незнакомый голос: «Скорее, поторопитесь!»
Он с трудом перевел взгляд на стены библиотеки. Здесь тоже все изменилось. Дальняя, выходящая в коридор дверь резко распахнулась, Джонатан увидел, как два человека бегут на второй этаж. Один из них держал под мышкой большой завернутый в покрывало сверток. Джонатан знал, что через несколько секунд ему станет нечем дышать. Он сделал глубокий вдох, изо всех сил борясь с растущим оцепенением. Отступил всего на шаг – и дурнота исчезла. Перед ним по-прежнему стояла Клара, он снова был в нише.
– Это снова случилось? – спросила она.
– Да, – кивнул Джонатан, переводя дыхание.
– Со мной такое тоже случается… – прошептала она. – Когда мы касаемся друг друга, возникают видения.
Когда нечто странное становится явным, его странность усиливается. Пристально взглянув на Джонатана, Клара молча ушла в маленький кабинет.
В центре комнаты стоял мольберт. Клара сдернула с холста покрывало и подарила ему то бесценное мгновение, о котором он всегда мечтал. Джонатан взглянул на полотно и не поверил своим глазам.
На полотне, спиной к зрителям, стояла молодая женщина в плиссированном красном платье. Такого глубокого и насыщенного оттенка красного Джонатан никогда не видел. Он бережно коснулся холста кончиками пальцев. Подобной красоты он и представить себе не мог. Сюжет нарушал табу, установленное для себя Владимиром, а неописуемый красный цвет напоминал о том, что художник по старинке сам растирал и смешивал краски.
Восторженное головокружение поклонника мешало Джонатану-эксперту. Использованный Рацкиным метод контражура делал картину на удивление современной. Здесь была не игра света, а фигуративное изображение, предварившее тенденции XX века. Выписанный на заднем плане синеватый тополь на фоне изумрудно-зеленого неба словно бы сошел с полотен фовистов. Джонатан вдруг осознал, что даже он не представлял меры таланта любимого художника. Владимир словно бы существовал вне времени, ни до, ни после никто не создавал ничего подобного.
– Ты это сделал, чертяка! – прошептал он. – Создал свой шедевр.
Он много часов созерцал «Молодую женщину в красном платье», и Клара ни разу не потревожила благоговейной тишины свидания художника с его биографом и исследователем.
Она появилась в кабинете только на рассвете, поставила на письменный стол поднос, раздвинула занавески и приоткрыла окно, впуская свет. Джонатан сощурился, потянулся, сел за столик напротив Клары и налил ей чаю. Они долго молча смотрели друг на друга, потом Джонатан решился задать главный вопрос:
– Как вы собираетесь с ней поступить?
– Это в большой степени зависит от вас, – ответила Клара и вышла.