В тот момент, когда самолет Джонатана оторвался от взлетной полосы, Клара выехала из ворот на «моргане». Через два часа она подъезжала к галерее.
В нескольких тысячах километров от Лондона Джонатан вылез из такси на площади Республики у отеля «Савой». Войдя в номер, он позвонил старому другу Лоренцо, которого не видел тысячу лет. Тот сразу взял трубку и узнал голос.
– Что тебя к нам привело? – спросил он с тосканским акцентом.
– Пообедаем? – ответил вопросом на вопрос Джонатан.
– С тобой – всегда! Где ты остановился?
– В «Савое».
– Хорошо, встретимся через полчаса в кафе «Джилли».
На террасе было полно посетителей, но Лоренцо был завсегдатаем всех модных заведений города, официант обнял его, пожал руку Джонатану и без промедления их усадил, разозлив стоявших в очереди туристов. Джонатан учтиво отказался от меню.
– Мне то же, что ему!
Друзья были искренне рады встрече и разговаривали, не закрывая рта.
– Итак, ты полагаешь, что нашел ту самую знаменитую картину?
– Я совершенно в этом уверен, но мне нужна твоя помощь, чтобы это мнение разделил весь остальной мир.
– Но почему твой проклятый художник не подписал картину?
– Пока не знаю, потому ты мне и понадобился.
– Ты все такой же псих! Еще в Париже, в Школе изящных искусств, проедал мне плешь своим Владимиром Рацкиным!
– Ты тоже не изменился, Лоренцо.
– Я стал на двадцать лет старше, так что не преувеличивай.
– Как Лючиана?
– Она все еще моя жена и мать моих детей. Сам знаешь, у нас, в Италии, семья – это святое. А ты женат?
– Почти!
– Ну я же говорю: все тот же Джонатан!
Официант принес счет и две чашки крепкого кофе. Джонатан полез за кредиткой, но Лоренцо его опередил.
– Позволь мне! Доллары в Европе больше ничего не стоят, ты не знал? Ладно, поехали к Цеччи, их мастерские совсем рядом. Возможно, там мы больше узнаем про пигменты, которыми пользовался твой русский. Они столетиями не меняют состав. Этот магазин – живая память нашей живописи.
– Я хорошо знаю «Цеччи», Лоренцо!
– Но не знаком ни с кем из тех, кто там работает, а вот я знаком.
Они доехали на такси до дома номер 19 на виа делла Студио. Лоренцо подошел к прилавку, и пленительная брюнетка, отзывавшаяся на имя Грациэлла, обрадовалась ему как родному. Лоренцо шепнул ей на ухо несколько слов, она в ответ пропела «si», подмигнула Лоренцо и повела их в глубь магазина, к старинной скрипучей лестнице. Ключом внушительных размеров она отперла дверь и провела друзей на огромный темный чердак. Тонкий слой пыли покрывал стоявшие на стеллажах учетные книги.
– В каком году ваш художник посещал нас? – По-английски она говорила почти без акцента.
– Между 1862 и 1865-м.
– Идите за мной. Книги за тот период хранятся чуть дальше.
Найдя нужную стойку, она медленно провела пальцем по растрескавшимся корешкам, нашла нужные тома и положила их на стол. В учетные книги были занесены все заказы, выполнявшиеся фирмой «Цеччи» за четыре столетия.
– Раньше чистые пигменты и масляные краски готовили прямо здесь, – начала объяснять Грациэлла. – На этом чердаке побывали величайшие мастера. Теперь тут архив флорентийского музея. Вообще-то, чтобы здесь находиться, необходимо разрешение главного хранителя. Если отец узнает, мне несдобровать. Но вы – друг Лоренцо, так что чувствуйте себя как дома. Я помогу вам в ваших поисках.
Джонатан, Лоренцо и Грациэлла принялись листать старинные книги. Просматривая рукописные страницы, Джонатан представлял, как Владимир расхаживал здесь в ожидании, пока исполнят его заказ. Рацкин говорил, что художник ответственен не только за эстетическое и техническое совершенство композиции, он должен уметь защитить его от действия времени. Читая лекции студентам в России, он часто сетовал на ущерб, наносимый горе-реставраторами полотнам его любимых мастеров. Джонатан был знаком с парижскими реставраторами, вполне разделявшими это мнение. Лестница заскрипела, напугав их до полусмерти. Грациэлла полетела расставлять гроссбухи на место. Повернулась ручка, и она едва успела напустить на себя невинный вид, как на чердаке появился ее отец. Вид у него был недовольный. Погладив бороду, Джованни рявкнул, обращаясь к Лоренцо:
– Что ты тут делаешь? Мы не договаривались о встрече.
– Джованни, как я рад тебя видеть! – закричал тот, устремляясь ему навстречу.
Он представил отцу Грациэллы Джонатана, и старик смягчился: девушка не оставалась наедине с пронырой Лоренцо.
– Не сердись на дочь. Это я умолил ее показать одному из моих лучших друзей сие единственное в своем роде место. Он американец, из Бостона. Знакомься: Джонатан Гарднер. Мы дружим еще с Парижа, со студенческой скамьи, вместе учились. Он один из крупнейших мировых экспертов.
– Любовь к преувеличениям – не генетическая болезнь всех итальянцев, Лоренцо, держи себя в руках, – сказал отец Грациэллы.
– Папа! – взмолилась дочь.
Джованни смерил Джонатана взглядом, снова запустил пальцы в бороду, вздернул правую бровь… и протянул руку.