– Добро пожаловать! Раз вы – друг Лоренцо, значит, будете и моим другом. А теперь спускайтесь, продолжим беседу внизу. Обитатели этого чердака не любят сквозняков. Следуйте за мной.
Старик привел их в огромную кухню, где у плиты колдовала женщина в платке. Она сняла фартук и за руку поздоровалась с гостями дочери. Джонатан поймал себя на том, что все время думает о Кларе.
Час спустя, покидая дом Джованни, Лоренцо спросил:
– Задержишься у нас?
– Да, хочу дождаться результатов поисков, о которых попросил твою подругу.
– Грациэлла не подведет, на нее можно положиться.
– Лишь бы папаша ей не помешал.
– Не волнуйся, я хорошо знаю старика, он только на вид суровый, но дочка вьет из него веревки.
– Я твой вечный должник, Лоренцо.
– Приходи на ужин. Лючиана будет рада тебя видеть, а мы продолжим разговор о твоей работе.
Лоренцо высадил Джонатана перед отелем и поехал в Академию искусств, где руководил научно-исследовательским отделом. Джонатан с удовольствием отправился бы в Уффици, но по понедельникам галерея не работала. Он смирился, пересек Понте Веккио, дошел до Пьяцца Питти, купил билет и зашел в сады Боболи.
Миновав внутренний двор, он поднялся по лестнице на террасу, отделенную от дворца фонтаном Карсиофо. Отсюда открывался умопомрачительный вид на Флоренцию. Вдалеке, над морем крыш, виднелись купол и колокольня собора. Он вспомнил выставленную в Лувре картину Камиля Коро, написанную им в 1840 году. В глубине парка стоял амфитеатр XV века с римским бассейном и египетским обелиском. Джонатан поднялся на вершину холма, прошел аллеей к круглой площади и сел передохнуть у подножия дерева в прохладе флорентийского вечера. На соседней лавочке сидели, держась за руки, влюбленные. Они молча любовались величием окружавшей их красоты. В садах Боболи царят вековые тишина и покой. Джонатан позавидовал влюбленным и, не желая подглядывать, направился к Виоттолоне.
Длинная верхняя галерея, обсаженная столетними кипарисами, вела вниз, к пьяццале дель Изолотто с круглым, украшенным скульптурами фонтаном. В центре фонтана красовался островок с апельсиновыми и лимонными деревьями. Джонатан подошел к фонтану «Океан». Среди отражений мифических персонажей в неподвижной воде вдруг возникло лицо Владимира, словно он неслышно подкрался к Джонатану со спины. Джонатан оглянулся. Ему показалось, что старый художник прячется за деревом. Он как ни в чем не бывало прогуливался среди творений прошлого, пропитавших это место своими неуловимыми ароматами. Джонатан завороженно последовал за ним к фонтану Нептуна. Владимир остановился перед фигурой «Изобилие», подошел к Джонатану, приложив палец к губам, обнял за плечо и увлек за собой.
Бок о бок они спустились к форту Бельведер и дошли до гротов. «Здесь потрудился Буонталенти. Гроты украшены водоемами, сталактитами, резным камнем, картинами, – шептал художник на ухо спутнику. – Смотри, какая красота!»
Взмахнув на прощанье рукой, призрак испарился. Джонатан проснулся и встал со скамьи. На выходе из парка, у маленького фонтана Вакха, он помахал карлику, оседлавшему черепаху.
Грациэлла крадучись поднялась на чердак, бесшумно повернула дверную ручку, прошла вдоль длинных стеллажей и осторожно сняла с полки нужную книгу. Разложив ее на столе, она зажгла маленькую лампочку и взялась за дело. Работа так ее увлекла, что она едва не подпрыгнула от неожиданности, когда на соседний табурет опустился отец. Обняв дочь за плечи, старик привлек ее к себе:
– Так что мы ищем для твоих друзей, моя девочка?
Она улыбнулась и чмокнула отца в щеку. Они листали страницы старой книги, пылинки играли в лучах света, Грациэлла и Джованни до самого вечера всматривались в записи, хранящиеся в этом пропитанном тайной месте.
На Флоренцию опускался вечер. Джонатан добрался до здания XVI века, где находилась квартира Лоренцо. В тот же самый момент Грациэлла спустилась во двор дома Цеччи. Под широкой накидкой она прятала толстую книгу в потрескавшемся переплете. Девушка подняла глаза на освещенные окна: отец и мать сидели перед телевизором. Она миновала ворота и исчезла в старом городе.
В Лондоне Клара закончила переговоры с английским аукционистом и явившимся с ним экспертом, заявив конкурентам Джонатана и Питера, что выбор сделан и пал он не на них. Она направилась к двери и, прежде чем закрыть дверь, задержала взгляд на висевшей на стене в зале заседаний репродукции картины Камиля Коро. Поразительный по точности выписанных деталей пейзаж помог ей мысленно воспарить над крышами Флоренции.
Анна неторопливо шла между рядами открытого рынка в старой гавани Бостона. Она расположилась на террасе одного из кафе и развернула газету. Минут через десять к ней присоединилась седая женщина.
– Прости за опоздание, пробки адские!
– Итак? – спросила Анна, откладывая газету.
– Все превосходит мои ожидания. Реши я однажды опубликовать мои труды, получила бы Нобелевскую премию.
– Опубликуй ты их, сразу бы загремела в сумасшедший дом.