– Что касается химических анализов, я должен сделать несколько звонков.
– У тебя один день. В твоих интересах беречь каждый час.
– Спасибо, что напомнил, я чувствовал, что мне чего-то не хватает для удачного начала дня!
Питер почти закончил разбирать привезенные из Лондона документы. За часы, проведенные в архивах «Кристи», он успел сделать копии газетных сообщений, относившихся к годам жизни Рацкина в Англии.
Дочитав, он обобщит содержание всех статей о тех знаменитых, устроенных сэром Эдвардом торгах, во время которых исчезла знаменитая картина.
– Нужно выяснить, почему она исчезла.
– Как мило! Мы ищем эту информацию всего-то двадцать лет, так что я наверняка найду разгадку за две недели! – съязвил Питер.
– Помнишь, что говорил твой приятель-полицейский? – спросил Джонатан.
– У меня полно друзей в полиции, говори конкретней!
– Коп из Сан-Франциско.
– Джордж Пильгес.
– Ты сотни раз цитировал его в ходе наших поисков: найдешь кончик – размотаешь всю нить событий.
– По-моему, у Пильгеса это звучало изящней, но я понимаю, что ты имеешь в виду… Перезвоню, как только все устрою.
Питер положил трубку. Из ванной вышла Анита в джинсах и такой узкой футболке, что после стирки ее можно было не гладить. Поколебавшись, он протянул руку, чтобы она помогла ему встать, и мгновенно увлек ее за собой на кровать.
Джонатан набрал полученный от Питера номер. Рентгенолог осведомился, какого размера полотно, и попросил не вешать трубку. Джонатану повезло: у техника нашлись две подходящие рентгеновские пластинки.
Встречу назначили на середину дня. Клара и Джонатан переглянулись и кинулись упаковывать картину, потом прыгнули в такси, которое доставило их на улочку, зажатую между Парк-Лейн и Грин-стрит. Голос в домофоне пригласил их подняться на второй этаж. Джонатан в нетерпении перепрыгивал через ступеньки, Клара шагала следом.
Ассистентка в белом халате провела их в приемный покой. Беременная, на четвертом месяце, женщина ждала результатов эхографии, молодой человек с загипсованной ногой изучал снимок пострадавшей конечности. Пациентка с рукой на перевязи вкрадчивым голосом спросила Клару, что с ней приключилось, и она сочла за благо спрятаться за валявшейся на низком столике «Таймс». Дверь кабинета приоткрылась, и доктор Джек Сизел сделал знак Джонатану и Кларе.
– Экстренный случай! – отрывисто бросил он, предвосхитив недовольные протесты пациентов.
– Итак, где оно, ваше чудо? – нетерпеливо спросил он, проводя их в рентгеновский кабинет.
Джонатан развернул картину, и Джек Сизел, друг Питера и большой любитель живописи, застыл в благоговейном восторге перед «Молодой женщиной в красном платье».
– Питер не преувеличивал, – сказал он, переводя рентгеновский стол в горизонтальное положение. – Я собираюсь в Бостон в сентябре на конгресс. – Рентгенолог помог Джонатану расположить полотно под аппаратом.
Он обозначил маркерами зону съемки, вставил пластинку с пленкой, выставил генератор перпендикулярно поверхности холста и подал гостям два коричневых фартука.
– Обязательная защита! – объяснил он.
Обряженные в свинцовые фартуки Клара и Джонатан вошли в стеклянную кабинку. Доктор Сизел в последний раз проверил технику, присоединился к ним и нажал на кнопку. Рентгеновский луч просветил полотно слой за слоем, чтобы на итоговом негативе отпечатались некоторые разгадки.
– Не дышите, дубль второй, – приказал доктор, меняя пластинку.
Джонатан и Клара стояли у аппарата в ожидании проявки. Доктор Сизел вернулся через четверть часа, снял со светового табло снимки тазобедренного сустава и легкого и повесил те, что принес. Рентгенограммы картины Владимира! Для любого эксперта или реставратора рентген картины – особая процедура. Х-лучи выявляют то, что оставалось невидимым для человеческого глаза. Джонатан получил бесценные сведения о грунтовке. Сравнив последние снимки со снимками других картин Рацкина, он сможет обоснованно утверждать, что холст «Молодой женщины в красном платье» имеет тот же состав, что холсты других картин, созданных Рацкиным в Англии.
Джонатан поднес снимки ближе к глазам, и ему вдруг показалось, что он что-то заметил.
– Можно погасить свет? – попросил он.
– Это единственные рентгеновские снимки, которые я не могу описать, – заметил Джек Сизел, направляясь к выключателю. – Надеюсь, вы оцените их идеальное качество.
Кабинет погрузился в темноту, светилось только табло на стене. Сердца Клары и Джонатана бились в унисон, они с изумлением взирали на сделанные карандашом надписи по бокам холста.
– Что это, что он хотел нам сказать?
– Я вижу только ряды цифр и несколько заглавных букв, – откликнулась Клара.
– Я тоже, но, если удастся идентифицировать его почерк, это станет нужным доказательством… – прошептал Джонатан.
Доктор Сизел деликатно кашлянул за их спиной. Сидевшие в коридоре пациенты теряли терпение. Джонатан забрал снимки, Клара завернула холст. Они горячо поблагодарили рентгенолога за помощь и ушли, пообещав при первом же случае передать Питеру привет.