Вернувшись в галерею, они сели к столу, за которым Клара изучала диапозитивы, и посвятили остаток дня рентгеновским снимкам. Клара тщательно переносила в блокнот Джонатана пометки Владимира. Джонатан пошел взять бумаги из сумки.
Клара уронила блокнот, нагнулась поднять и снова начала листать, ища нужную страницу, но тут ее внимание привлек рисунок на другой странице. Она знала это лицо. Джонатан вернулся, и Клара поспешно положила блокнот на стол.
Заглавные буквы на холсте не позволяли формально установить авторство мастера. День не прошел впустую: Джонатан изучил холст, на котором была написана «Женщина в красном», и оказалось, что он идентичен тем, которыми сэр Эдвард снабжал Владимира: четырнадцать горизонтальных и столько же вертикальных нитей на квадратный сантиметр. То же касалось и рамы. Поздно вечером Джонатан и Клара закрыли галерею и решили прогуляться по тихим улочкам квартала.
– Спасибо за все, что вы делаете! – сказала Клара.
– Мы еще очень далеки от цели, – ответил Джонатан. – И это я должен вас благодарить…
Они брели по пустым тротуарам, и Джонатан признался, что без ее помощи не уложится в срок. Он убежден в подлинности картины, но потребуются другие исследования, чтобы сделать неоспоримое заключение.
Клара остановилась под фонарем и повернулась к нему. Она хотела найти нужные слова, но в это бесценное мгновение молчание было лучшим решением. Девушка вздохнула и зашагала дальше. Джонатан тоже промолчал. Еще несколько шагов – и они расстанутся у входа в его гостиницу. Джонатан предпочел бы продолжить прогулку, сделать ее бесконечной. Они изо всех сил старались не прикасаться друг к другу, но мизинец Клары все-таки задел мизинец Джонатана, их руки сплелись воедино – и головокружение повторилось.
Роскошные хрустальные светильники на тысячу свечей освещали просторный аукционный зал, где не было ни одного свободного места. Мужчины в цилиндрах и фраках стояли между рядами, некоторые были с дамами в пышных туалетах. Стоявший за кафедрой аукционист ударил молотком, возвестив о продаже старинной вазы. За кулисами, где стояли и Джонатан с Кларой, суетились мужчины в серых халатах. Они забрали вазу с обитого красным бархатом поддона, заменив ее бронзовой статуэткой.
Джонатан и Клара переглянулись. Оба впервые осознали присутствие другого в своих необъяснимых приступах. Они не могли вымолвить ни слова, но не испытывали физических страданий, сопровождавших прежние приступы. Казалось, что сплетенные пальцы сделали их существами без возраста. Джонатан шагнул к Кларе, она прильнула к нему, и он узнал аромат ее кожи. От удара молотка аукциониста оба вздрогнули, и в зале установилась странная тишина. Ваза была продана, и рабочий в сером халате поставил на козлы картину, которую оба немедленно узнали. Пристав объявил, что на торги выставляется одно из лучших произведений большого русского мастера, картина из личной коллекции сэра Эдварда Ленгтона, знаменитого лондонского галериста. В этот момент из зала на сцену поднялся клерк и передал приставу конверт. Тот вскрыл его, прочел письмо и передал аукционисту. Тот ознакомился с содержанием, и его лицо приняло непроницаемое выражение. Он подозвал к себе молодого сотрудника и спросил его на ухо:
– Он передал это собственноручно?
Клерк кивнул. Аукционист распорядился унести картину, так как выяснилось, что это подделка и и указал на сидевшего в последнем ряду мужчину. Все повернулись к вскочившему со стула сэру Эдварду. Кто-то крикнул: «Скандал!», «Мошенничество!» «Кто заплатит кредиторам?!»
Статный мужчина проложил себе путь через толпу к дверям и побежал вниз по ступенькам, преследуемый торговцами. Он выбежал на улицу. Аукционный зал быстро опустел.
«Быстрей, быстрей же!» – прошептал голос в ухо Джонатану. Какая-то пара прямо у него на глазах уносила спрятанное под покрывалом последнее полотно Владимира Рацкина. Она скрылась за кулисами минувшей эпохи, и сознание Джонатана и Клары прояснилось.
Они ошеломленно переглянулись. Фонари на безлюдной улице больше не мигали. Оба медленно подняли головы. На фасаде дома, перед которым соединились их руки, висела доска из белого мрамора с выгравированной надписью: «В XIX веке здесь находился аукционный зал графства Мэйфер».
Телефон зазвонил, когда Питер был в дверях своего кабинета. Он вернулся, нажал на кнопку громкой связи и выяснил, что с ним хочет поговорить мистер Гарднер.
– У тебя, наверное, поздний вечер. Я собирался уходить… – Питер поставил портфель на пол.
Джонатан проинформировал его о своих успехах: он изучил грунтовку, но не может разгадать смысл спрятанных под слоем краски пометок. Заглавные буквы не поддаются расшифровке, так что ему необходима помощь друга. Нужные исследования можно провести в очень немногих лабораториях. Питер сразу подумал об одной парижской знакомой.
В конце разговора Питер сообщил о сделанном в архивах открытии. В газетной статье, датированной июнем 1867 года, был опубликован отчет о случившемся на аукционе скандале, хотя подробностей журналист не привел.