Она долго изучала картину, потом села в кресло, и вид у нее был совсем не радостный.
– Увы, ничем не могу вам помочь. Вчера я уже объяснила это Питеру по телефону. Лаборатории Лувра занимаются только картинами, представляющими интерес для национальных музеев. Частных заказов мы не выполняем. Без срочного запроса хранителя я не имею права использовать наше оборудование.
– Понимаю, – кивнул Джонатан.
– А я нет! – бросила Клара. – Мы прилетели из Лондона, у нас всего две недели на то, чтобы доказать подлинность картины, вы располагаете всем необходимым…
– Мы никак не связаны с художественным рынком, мадемуазель, – попыталась объяснить Сильви Леруа.
– Речь об искусстве, а не о рынке! – возразила Клара. – Мы хотим атрибутировать главное творение художника, и нас мало волнует, побьет она рекорд на торгах или нет!
Сильви Леруа кашлянула и улыбнулась.
– Не нападайте на меня, вас порекомендовал Питер, так что…
– Клара сказала вам правду. Я эксперт, а не торговец, – сказал Джонатан.
– Я знаю, кто вы, Джонатан, и мне известна ваша репутация. Я слежу за вашими исследованиями, некоторые очень мне пригодились. Я даже присутствовала на одной из ваших лекций в Майами, где и познакомилась с вашим другом Питером, у нас с ним был… поздний ужин, но встретиться с вами мне не довелось: вы уже уехали.
Сильви Леруа встала и пожала руку Кларе.
– Счастлива была познакомиться, – сказала она Джонатану и вышла.
– Что нам теперь делать? – спросила Клара.
– Учитывая, что мне нужны приборы для инфракрасной съемки и для бокового освещения, плазменный спектрометр и электронный сканирующий микроскоп, лучшим решением будет прогулка по Парижу. И я знаю, куда мы отправимся.
Такси мчалось по набережным. С моста Трокадеро открывался потрясающий вид на сияющую огнями Эйфелеву башню и ее отражение в спокойных водах Сены. Купол Дома инвалидов мерцал теплым золотым светом, разгоняя вечерний сумрак. Они вышли у Оранжереи. На площади Согласия между двумя фонтанами в одиночестве прогуливался старик. Струи воды извергались из пастей статуй. Клара и Джонатан молча брели по набережной. Проходя мимо Тюильри, Джонатан вспомнил о садах Боболи.
– Вы поведете меня гулять по берегам Чарльза, когда я приеду в Бостон? – спросила Клара.
– Клянусь честью, – отозвался Джонатан.
Они прошли перед Львиными воротами. У них под ногами, на цокольном этаже Лувра, располагались научно-реставрационные лаборатории музеев Франции.
Сильви Леруа уже готовилась спуститься в метро, когда зазвонил ее мобильный телефон. Она остановилась на ступеньках и полезла в сумочку. Питер поинтересовался, чем она занимается без него в самом романтическом городе мира.
Анна стояла перед мольбертом, нанося последние мазки на картину. Отступив на шаг, она залюбовалась совершенной работой. В этот момент раздался короткий писк. Анна поставила кисть в глиняный горшок, села за письменный стол у окна в глубине мастерской, набрала на клавиатуре компьютера персональный код и вставила в считывающее устройство цифровую карточку. На экране появилось изображение. На первом кадре Джонатан и Клара стояли рука об руку в галерее на Альбермарл-стрит и любовались картиной; на втором, недостаточно четком, Джонатан и Клара смотрели друг на друга, и выражение их лиц не оставляло сомнений в природе их чувств. На третьем они прогуливались в парке английского замка. Они за столиком кафе, стоят рядом под козырьком отеля «Дорчестер»… На шестом снимке Джонатан сидел у стойки бара в аэропорту, Клара – за столиком у окна, выходящего на летное поле. Качество изображения было таким высоким, что можно было разглядеть даже эмблему компании на фюзеляже только что приземлившегося самолета.
В углу дисплея появился конвертик, и Анна открыла письмо. В нем были цифровые снимки: Париж, авеню Бюжо, Клара и Джонатан спускаются по лестнице отеля. Садятся в такси. Время на последней фотографии: 21.12. Анна подошла к телефону и набрала номер.
– Замечательно, не правда ли? – спросил голос в трубке.
– О да, – согласилась Анна. – Ситуация развивается.
– Не слишком радуйся. Ситуация, как ты изволила выразиться, развивается не так быстро, как мне бы хотелось. Я всегда говорила, что этот тип чудовищно медлителен!
– Алиса! – воскликнула Анна.
– Ладно, это мое мнение, и я его не изменю, – отозвалась ее собеседница. – В нашем распоряжении всего три недели. Главное, чтобы они не сдались. Придется немного подтолкнуть, как это ни рискованно.
– Что ты собираешься делать? – спросила Анна.
– У меня есть во Франции полезные связи, больше тебе ничего знать не нужно. Мы пообедаем завтра?
– Да. – Анна разъединилась.
Женщина на другом конце провода повесила трубку. На ее пальце сверкнул бриллиант.
Клара и Джонатан шли по мостику Искусств. Высоко в небе висел серп луны.
– Вас что-то тревожит? – спросила она.
– Не знаю, как успеть в срок с доказательством подлинности картины.
– Но вы полагаете, что ее написал Рацкин?
– На все сто!
– Разве вашей уверенности не достаточно?