– Хроникер хотел подмочить репутацию твоего галериста, – сказал Питер.
– У меня есть веские основания предполагать, что в тот день картину украли или очень ловко сняли с торгов, – ответил Джонатан.
– Кто, сэр Эдвард? – спросил Питер.
– Нет, завернутую в тряпку картину уносил не он.
– О чем ты?
– Сложно объяснить, как-нибудь в другой раз…
– Это было не в его интересах, – согласился Питер. – Продажа картины увеличила бы ценность его коллекции, поверь слову аукциониста!
– Думаю, от его состояния к тому моменту ничего не осталось, – подытожил Джонатан.
– Какими источниками ты пользуешься? – спросил заинтригованный Питер.
– Длинная история, старина, не думаю, что ты захочешь ее слушать. Сэр Эдвард, скорее всего, не был безупречным джентльменом, каковым мы с тобой его считали. Ты что-нибудь раскопал о его бегстве в Америку?
– Очень мало. Но уезжал он поспешно, в этом ты прав. Не знаю, что произошло, но в той же статье я прочел, что в вечер аукциона его лондонский дом разграбили. Полиция разогнала толпу, опасаясь поджога. Больше сэр Эдвард туда не возвращался.
Накануне Питер побывал в архивах старой гавани и изучил списки пассажиров, покидавших Англию. Шедший из Манчестера бриг бросал якорь в Лондоне перед отплытием в Атлантику. Дата стоянки совпадает с временем отплытия сэра Эдварда.
– На нашу беду, – продолжил Питер, – никакого Ленгтона на борту не оказалось, я трижды проверил. Зато наткнулся на одну странность. С корабля сошла семья, записавшаяся в реестре эмиграционной службы под фамилией Уолтон.
– Что тут странного? – спросил Джонатан, водя ручкой по листку бумаги.
– Ничего! Сам ей расскажешь. Любой человек растрогается, обнаружив свои корни или даже корни дальних родственников. Уолтон ведь, кажется, девичья фамилия твоей будущей супруги Анны?
Джонатан сломал карандаш. Друзья долго молчали. Питер несколько раз окликнул Джонатана, потом стал нажимать на кнопку – Джонатан упорно молчал. Положив трубку, Питер задумался: откуда Джонатану известно, что картину завернули в тряпку?
Джонатан и Клара покинули Лондон сразу после полудня. На вечер Питер устроил им свидание со своей парижской знакомой. Подлинность картины установлена не была, и страховые компании не могли требовать особых условий ее транспортировки. Клара завернула картину в ткань и сунула в кожаный футляр.
Такси доставило их в аэропорт Сити. Поднимаясь на эскалаторе на второй этаж, Джонатан любовался стройным силуэтом Клары. В ожидании вылета они сели в кафе над взлетной полосой и смотрели в окно на небольшие коммерческие самолеты, то и дело взмывавшие в воздух. Джонатан пошел в бар за соком для Клары. Стоя в очереди, он подумал о Питере, потом о Владимире и о том, что́ заставляет его участвовать в этой безумной гонке. Вернувшись за столик, он взглянул на Клару.
– Я задаю себе два вопроса, – начал он. – Вы совершенно не обязаны на них отвечать.
– Начните с первого! – предложила она, поднося стакан к губам.
– Как к вам попали эти картины?
– Они висели на стенах дома, когда его купила моя бабушка. Но «Молодую женщину в красном платье» нашла я.
И Клара поведала ему об обстоятельствах этого открытия. Несколько лет назад она решила отремонтировать чердак и крышу. Дом был включен в реестр архитектурных памятников, так что разрешения от властей на начало работ пришлось ждать долго. Получив отказ, Клара не слишком расстроилась, но скрип паркета по ночам не давал ей покоя. Местный плотник Уоллес, ее большой друг, согласился тайком разобрать стропила, заменить отслужившие свое балки, а остальные вернуть на место. Когда пыль возьмет свое, ни один инспектор ничего не обнаружит. Однажды плотник пришел за ней и сказал, что хочет кое-что ей показать. Клара полезла на чердак. Уоллес нашел между балками старый деревянный сундук длиной и шириной в метр. Они вместе вытащили его из тайника и водрузили на козлы. А потом извлекли из серого одеяла «Молодую женщину в красном платье». Клара сразу поняла, кто ее автор.
Объявили их рейс, и Клара прервала рассказ. Рядом обнималась пара. Женщина улетала одна. Проводив ее за арку, мужчина помахал рукой. Женщина исчезла в круглом «рукаве», а мужчина какое-то время все еще махал в никуда. Джонатан проводил его взглядом и догнал Клару, направлявшуюся к выходу номер 5.
«Сити-Джет» компании «Эр Франс» долетел до Парижа за 45 минут. Документы галереи позволили им без затруднений миновать французскую таможню. Джонатан забронировал два номера в гостинице в конце авеню Бюжо. Они оставили вещи, заперли картину в гостиничном сейфе и стали ждать вечера. Сильви Леруа, опытная исследовательница из Научно-реставрационного центра музеев Франции, встретилась с ними в баре гостиницы. Они заняли столик под скрипучей деревянной лестницей на галерею второго этажа. Сильви Леруа внимательно выслушала Джонатана и Клару, потом они перешли в небольшой салон между их номерами. Клара расстегнула молнию на футляре, развернула картину и установила ее на подоконнике.
– Она великолепна! – пробормотала молодая исследовательница на безупречном английском.