– Я должен предоставить партнерам Питера гарантии. Они тоже рискуют своей репутацией. Если в подлинности картины усомнятся после продажи, им придется нести ответственность и возмещать ущерб. Речь о миллионах долларов, поэтому мне необходимы веские доказательства. Надо найти способ провести анализы.
– Где еще, кроме лабораторий Лувра, это можно сделать?
– Понятия не имею. Обычно я работаю с частными лабораториями, но они перегружены, к ним нужно обращаться за много месяцев до начала работы.
Джонатан ненавидел овладевший им пессимистический настрой. Его миссия крайне важна! Подтвердив подлинность картины, он вызволит Питера из щекотливого положения и, что еще важнее, прославит наконец Владимира Рацкина! Возможно, сделав это, он поймет, что мешает ему обнять Клару, почему, стоит ему к ней прикоснуться, и окружающий мир сходит с ума. Он медленно потянулся к лицу Клары, но так и не прикоснулся к ней.
– Если бы вы только знали, как мне этого хочется! – протянул он.
Клара отступила назад и повернулась лицом к реке, взявшись руками за перила. Ветер развевал ее волосы.
– Мне тоже, – призналась она, не сводя глаз с Сены.
У Джонатана зазвонил мобильный. Он узнал голос Сильви Леруа:
– Не пойму, как вам это удалось, мсье Гарднер. У вас очень влиятельные знакомые. Жду вас завтра утром в лаборатории. Вход за Львиными воротами, во дворе Лувра. Приходите в семь часов. – Она не попрощалась.
«У Питера и впрямь исключительные связи», – подумал Джонатан.
В этот ранний час Научно-реставрационный центр музеев Франции был еще закрыт. Джонатан и Клара спустились по лестнице на цокольный этаж. Сильви Леруа ждала их за бронированным стеклом лаборатории. Она поднесла к считывающему устройству свое удостоверение, и дверь бесшумно ушла в стену. Джонатан поздоровался с Сильви за руку, она пригласила их следовать за ней.
Дизайн и оборудование потрясали воображение. С длинных металлических мостков можно было наблюдать за работой ученых, инженеров, реставраторов в залах. В программах Центра было задействовано сто шестьдесят человек. Создатели новейших технологий, работавшие в Центре, хранили значительную часть культурно-цивилизационного достояния человечества. Они посвятили жизнь анализу, идентификации, реставрации, сохранению, защите и описанию бесценных духовных богатств.
Научно-реставрационному центру было чем гордиться, но саморекламой они не занимались. Созданные за много лет банки данных использовались во всем мире. С Центром сотрудничали многие европейские и национальные организации.
В конце коридора гостей ждал заведующий отделом станковой живописи Франсуа Эбрар. Он вставил карточку в считывающее устройство, и дверь медленно отъехала в сторону. Клара и Джонатан оказались в одной из самых секретных лабораторий мира. По обеим сторонам коридора располагались большие залы, в центре находился лифт из стекла и стали, доставлявший персонал на верхний этаж. За стеклянными перегородками мерцали зеленым светом дисплеи бесчисленных мониторов. Джонатан и Клара вошли в зал с высоким потолком, где на рельсах стоял гигантский фотографический аппарат с растяжным объективом. Бригада специалистов поставила картину на мольберт и долго изучала ее сектор за сектором. Техника техникой, но в каждом жесте исследователей сквозило почтение к произведению искусства. Лаборант установил освещение, и «Молодую женщину в красном платье» сфотографировали при обычном, ультрафиолетовом и инфракрасном освещении.
Подобный прием должен был выявить рисунок, скрытый под наружным слоем краски, выявив, вносились ли изменения и дополнения в композицию. Инфракрасная спектрометрия не дала результатов. Чтобы проникнуть в тайны картины, следовало выделить ее отдельные элементы. К полудню были взяты микропробы и соскобы размером с булавочную головку для газовой хроматографии. Умная машина выявляла отдельные молекулы, из которых складывалось изображение.
Франсуа Эбрар изучал первые результаты на терминалах компьютерной сети. Еще несколько минут – и заработали принтеры. На глазах людей рождались все новые чертежи и графики. Один из специалистов тут же принялся их сравнивать. Обстановка в лаборатории накалялась. «Молодая женщина в красном платье», чьего лица никому не дано было видеть, наверняка воспринимала происходящее со снисходительной улыбкой. С момента ее появления количество суетящихся вокруг людей неуклонно росло.
Самый загадочный из приборов предназначался для распознавания состава красок. Гониоспектрофотоколориметр, удивительно похожий на старинный кинопроектор, уже через минуту начал выдавать точнейшие результаты. Франсуа Эбрар дважды просмотрел данные, отдал листок Сильви Леруа, и они озадаченно переглянулись, Сильви что-то прошептала ему на ухо. Эбрар поколебался, пожал плечами, снял трубку висевшего на стене телефона и набрал четырехзначный номер.
– AGLAE свободен? – спросил он деловым тоном, выслушал ответ и, явно довольный, повесил трубку.
Взяв Джонатана под руку, он провел гостей через еще одну «серьезную» дверь, где их глазам предстал бетонный коридор в форме лабиринта.