Джонатан не ошибся: как только они съехали с шоссе, хлынул дождь. Мокрый асфальт блестел под колесами внедорожника, дворники натужно скребли по лобовому стеклу, разгоняя воду. Кабачок за развилкой утонул в темноте, канавы вдоль узкой дороги переполнились водой. Вездеход то и дело буксовал в грязи. Джонатан ухватился за петлю над дверцей, Клара цепко держала руль, борясь с ветром, сбивавшим машину к обочине и проникавшим в кабину. Наконец свет фар выхватил из темноты высокие деревья. Ворота были распахнуты.
– Я заеду во двор! – крикнула Клара. – Открою дверь кухни, и вы запрыгнете внутрь с картиной.
– Дайте мне ключи, – сказал Джонатан.
– Чтобы отпереть этот замок, нужна сноровка, доверьтесь мне.
Гравий скрипнул под колесами машины, Клара не без труда открыла дверцу, отперла дверь дома и махнула Джонатану.
Он вылез и поспешил к багажнику.
– Быстрее, поторопитесь! – крикнула она от двери.
У Джонатана кровь застыла в жилах. Он взглянул на свою руку с картиной, словно это была не его собственная, а чужая рука, и, когда Клара повторила свой призыв, он узнал голос, звучавший в ушах во время приступов головокружения. Он продвинул картину на сиденье, захлопнул багажник и медленно пошел к дому. Мокрое от дождя лицо Клары приняло изумленное выражение. По его взгляду она угадала случившееся и бросилась ему навстречу.
– Ты веришь, что можно любить так сильно, что смерть не способна стереть память? Веришь, что чувство способно пережить нас, а потом вернуть к жизни? Веришь, что время может без конца соединять беззаветно любивших? Веришь, Клара?
– Я верю, что влюбилась в тебя, – ответила она, кладя голову ему на плечо.
Джонатан обнял ее, и Клара прошептала ему на ухо:
– Даже между тенью и светом…
Они поцеловались, свято веря, что их любовь вечна, бесконечна и останется такой же пылкой, как в самый первый день. Тополь склонился перед ветром, ставни на окнах начали распахиваться, и все вокруг стало меняться. Из окошка комнаты под крышей им улыбалась тень Владимира.
Кожаные переплеты разбросанных по столу книг вдруг снова стали гладкими. Натертая воском лестница блестела в лучах льющегося через высокие окна гостиной лунного света. Гобелены на втором этаже в спальне Клары обрели прежние цвета. Юбка скользнула вниз, она прижалась к Джонатану, и они любили друг друга до самого рассвета.
В комнату заглянул свет нового дня. Клара свернулась калачиком, потом потянулась, повернулась и обнаружила, что его рядом нет. Клара отбросила простыни, встала, подошла к окну и выглянула во двор. Джонатан помахал ей рукой, и она отскочила в сторону, смущаясь своей наготы.
Джонатан улыбнулся и вернулся на кухню. Успевшая надеть халат Клара спускалась по лестнице, глядя, как он хлопочет у плиты. Вкусно пахло гренками. Он снял ложечкой пену с горячего молока, вылил ее в кофе, посыпал шоколадом и поставил чашку перед Кларой.
– Капучино без сахара!
Не до конца проснувшаяся Клара жадно выпила все до дна и блаженно улыбнулась.
– Ты меня видел? – застенчиво спросила она.
– Да что ты, – ответил сражавшийся с тостером Джонатан. – Я ни за что не позволил бы себе пялиться на тебя, поскольку в настоящем между нами пока ничего не было.
– Не смешно… – проворчала она.
Джонатану так хотелось обнять ее за плечи, что он, от греха подальше, сделал шаг назад.
– Знаю, что не смешно. Но мы должны разобраться, что с нами происходит.
– У тебя есть адрес хорошего специалиста? Не хочется выглядеть пессимисткой, но боюсь, деревенский эскулап вызовет для нас «перевозку», как только мы опишем симптомы.
Джонатан обжег пальцы сгоревшим тостом и уронил его в раковину.
– Ты держишь руки за спиной. Твоего лица я не вижу, но уверена, ты щуришься. Что ты задумал? – спросила Клара.
– Однажды на лекции я познакомился с женщиной, которая, возможно, сумеет нам помочь…
– Что за женщина? – спросила Клара.
– Профессор Йельского университета. Думаю, я сумею ее отыскать. В пятницу утром передам отчет в «Кристи» и вечером улечу.
– В Штаты?
Джонатан обернулся, но Клара больше ни о чем его не спросила. Он должен сам во всем разобраться. Чтобы быть вместе, они должны сейчас расстаться.
Остававшееся до полудня время Джонатан провел в обществе «Молодой женщины в красном платье», после чего вернулся в Лондон и заперся в номере, чтобы составить отчет.
Клара приехала под вечер. Он собирался отправить Питеру имейл, и она спросила, уверен ли он в том, что делает. Анализ пигментов не позволил провести доказательного сравнения, исследования в лабораториях Лувра тоже не дали результатов. Но Джонатан, всю жизнь изучавший творчество Владимира Рацкина, опознал технику художника, его руку и холст и готов был рискнуть. Даже не имея формальных доказательств, он поставит на кон свою репутацию эксперта и в пятницу утром вручит партнерам Питера документ, заверяющий подлинность «Молодой женщины в красном платье». Он взглянул на Клару, и письмо ушло по назначению. Через пять секунд на дисплее компьютера Питера и всех директоров «Кристи» замигал конвертик.