– Да, чтобы сказать, что больше ее не люблю – потому что этого требует моя любовь к ней. Предпочитаю позаботиться о ее счастье, а не тащить ее за собой в яму. Это и есть любовь, не так ли?
Потрясенный Питер поднял глаза на Джонатана.
– Вот, значит, как? – Питер подбоченился. – От любовной тирады, которой ты меня сейчас попотчевал, прослезилась бы моя бабушка. Я и сам пустил бы слезу, если бы ты не заткнулся. Ты, случайно, не переел в Лондоне пудинга?
– Ну и болван же ты, Питер!
– Может, и так, зато ты улыбнулся. И кончай вешать мне лапшу на уши. Бедняки тоже женятся! Если твоя экс-невеста воображает, что сможет нам помешать, мы ей покажем, что тоже не лыком шиты.
– Ты что-то задумал?
– Пока ничего, но за этим дело не станет, можешь не сомневаться!
Питер и Джонатан шли бок о бок по открытому рынку. В середине дня они расстались, Питер сел в машину, включил мобильный телефон и набрал номер:
– Дженкинс? Это Питер Гвел, ваш любимый жилец. Вы нужны мне, старина. Не соблаговолите ли подняться в мою квартиру и собрать кое-что из моих вещей? Действуйте так, будто собираете собственный чемодан. Ведь у вас есть ключ, вы знаете, где у меня лежат рубашки? Простите, если злоупотребляю вашей дружбой, дорогой Дженкинс, но попрошу вас в мое отсутствие разузнать для меня кое-что в городе. Седьмое чувство подсказывает, что в вас есть талант сыскаря. Я буду через час.
Питер закончил разговор перед въездом в тоннель.
Покидая под вечер жилой комплекс «Степлдон», он оставил Джонатану длинное голосовое сообщение:
– Это Питер. Мне бы следовало тебя возненавидеть за то, что ты одним махом сорвал главный аукцион моей жизни, разрушил обе наши карьеры, не говоря о твоей свадьбе, где мне предстояло быть шафером, но, как ни странно, у меня к тебе противоположное чувство. Мы угодили в жуткую передрягу, а я давно так не радовался! Я не мог понять, с чего бы это, и вдруг сообразил…
Общаясь с автоответчиком Джонатана, Питер рылся в карманах. Украденная им у друга бумажка оказалась на самом дне.
– В Лондоне, – продолжил он, – глядя на вас двоих в том кафе, я понял, что ты счастлив вовсе не из-за картины. Взгляды, которыми вы обменивались, слишком большая редкость, чтобы не обратить на них внимание и не понять их смысл. Так что, старик, когда будешь говорить с Кларой сегодня вечером, постарайся дать ей понять, что даже в самых отчаянных ситуациях остается надежда. Если не знаешь, как ей это сказать, процитируй меня. До завтра ты не сможешь со мной связаться, я сам тебе позвоню и все объясню. Не знаю как, но постараюсь справиться с ситуацией ради нас троих.
Он повесил трубку, мучимый сомнениями, но довольный собой.
Джонатан вошел в мастерскую Анны. Она работала за мольбертом.
– Я уступаю твоему шантажу. Ты победила, Анна! – сказал он и зашагал прочь, остановился у двери и добавил, не оборачиваясь: – Кларе я позвоню сам. Ты можешь украсть у меня жизнь, но не достоинство. Больше здесь нечего обсуждать.
Он сбежал вниз по лестнице.
Клара медленно положила трубку. Она стояла у окна, но не видела, как трепещут на ветру ветки тополя. Из-под ее век текли слезы.
Она проплакала всю ночь. «Женщина в красном», запертая вместе с ней в маленьком кабинете, горбилась, словно пришедшее в дом горе затопило его до самой крыши и тяжелым грузом легло ей на плечи. Дороти осталась ночевать в замке: то, что хозяйка не сумела скрыть от нее свою тоску, означало, что все очень серьезно и оставлять бедняжку одну недопустимо. Иногда нам помогает сам факт присутствия рядом другого человека.
Утром Дороти вошла в кабинет, разожгла огонь в камине и поднялась к Кларе. Поставив чай на столик, она опустилась на колени и обняла хозяйку.
– Сами увидите, жизнь повернется к вам светлой стороной, надо только верить… – зашептала она.
Клара долго рыдала у нее на плече.
Когда солнце достигло зенита, Клара открыла глаза, но тут же снова крепко зажмурилась. Что ее разбудило – дневной свет или гудки во дворе? Она сбросила одеяло и встала. Появилась Дороти. Доверительные разговоры допустимы по ночам, но не днем:
– Посетитель из Америки, мэм! – тоном образцовой прислуги сообщила она.
Питер неуклюже топтался в кухне: мисс Блекстон попросила его подождать, пока она узнает, сможет ли хозяйка принять его. По совету Дороти Клара поспешила к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок. В стране Ее Величества женщина в растрепанных чувствах не появляется перед незнакомым мужчиной, даже если они уже встречались в городе, поучала Дороти, следуя за Кларой по лестнице.
– Значит, он меня любит? – спрашивала Клара, сидя напротив Питера за кухонным столом.
– Снова-здорово! Я провожу ночь над облаками, два часа мчусь в машине, руль в которой расположен не там, где положено, я все вам подробно растолковываю – а вы спрашиваете, любит ли он вас? Да, он любит вас, вы – его, я тоже – его, а он – меня, все друг друга любят, но мы дружно идем ко дну!
– Ваш гость останется к обеду? – спросила экономка.
– Вы не замужем, Дороти?