Джонатан забрался в карету скорой помощи, и они помчались по улице. Водитель обещал, что они доедут за десять минут. Клара в сознание не приходила.
– Давление падает, – сказал один из врачей.
Джонатан наклонился к Кларе.
– Умоляю, не поступай так со мной! – прошептал он, обнимая ее.
Врач отстранил его, чтобы поставить капельницу. Соляной раствор подпитал сердце, и давление слегка поднялось. Реаниматор ободряюще похлопал Джонатана по плечу. Он не мог знать, что раствор разнесет по всему организму тысячи чужеродных молекул, убивая его. Джонатан гладил Клару по лицу; когда его палец коснулся щеки, ему показалось, что она улыбается.
Машина затормозила у дверей приемного отделения, санитары положили Клару на каталку, и началась гонка по коридорам. От мелькающих над головой неоновых ламп казалось, что закрытые веки Клары поднимаются и опускаются. До самых дверей смотрового кабинета Джонатан не выпускал ее руку.
Примчался Питер, которого он вызвал на подмогу. Он сидел на одной из банкеток в длинном коридоре, а Джонатан ходил из конца в конец.
– Не переживай так, – уговаривал Питер, – это обычное недомогание. Устала, переволновалась, ждала встречи с тобой… Ты бы видел ее в бостонском аэропорту! Не помешай я, она выпрыгнула бы из самолета, как только шасси коснулось земли! Ну вот, ты и улыбаешься! Нам надо чаще встречаться, никто, кроме меня, не умеет поднимать тебе настроение. Я боялся, что она вырвет свой паспорт у таможенника из рук, когда тот поинтересовался, как долго она собирается пробыть в Штатах.
Меривший шагами коридор Джонатан, угадывал за многословием друга его тревогу. Через два часа к ним вышел врач.
Вызванный Питером профессор Альфред Мур вынужден был признать, что ничего не понимает, анализы противоречат логике. Организм Клары начал вырабатывать антитела, и они атакуют ее кровяные тельца. Белые тельца с немыслимой скоростью уничтожают красные. Если так пойдет дальше, постепенно разрушатся стенки сосудов.
– Сколько у нас времени на ее спасение? – спросил Джонатан.
Мур был настроен пессимистически. У Клары появились подкожные кровоизлияния, скоро начнут кровоточить внутренние органы. Не позже чем завтра одна за другой станут лопаться вены и артерии.
– Но существует же какое-то лечение! Всегда находится тот или иной метод, мы, черт возьми, живем в двадцать первом веке, медицина больше не бессильна! – взорвался Питер.
Взгляд Мура не сулил ничего хорошего.
– Загляните к нам лет через двести-триста – и окажетесь правы. Поймите, мистер Гвел, чтобы вылечить эту женщину, необходимо понять природу недуга. Я сейчас могу сделать одно – накачивать ее коагулянтами, пытаясь оттянуть фатальный исход, но через сутки она будет мертва.
Мур извинился и оставил их. Джонатан нагнал его в конце коридора и спросил, рассматривают ли врачи вероятность отравления.
– Вы кого-то подозреваете? – сдержанным тоном спросил Мур.
– Ответьте на мой вопрос! – не успокаивался Джонатан.
– Поиск токсинов ничего не выявил. Я могу расширить поиск, если у вас есть веские основания для такого предположения.
Профессор колебался. Он объяснил Джонатану, что, если отравление имело место, яд воздействует на Кларины белые кровяные тельца так, что они атакуют тромбоциты и красные кровяные тельца, считая их чужеродными телами.
– Только в этом случае защитные силы организма могли начать процесс саморазрушения, который мы наблюдаем, – заключил он.
– Но в принципе такое возможно? – спросил Джонатан.
– Скажем так: это не исключено, и мы имеем дело с искусственным токсином. Чтобы создать подобное, необходимо заранее знать формулу крови жертвы.
– Нельзя ли сделать переливание?.. – умоляющим тоном спросил Джонатан.
Мур грустно улыбнулся.
– Нам понадобилось бы слишком много крови…
Джонатан тут же предложил свою кровь группы А, резус-положительную.
– У нее другая группа и отрицательный резус. Ваша может ее убить.
Мур добавил, что искренне соболезнует, но предложение Джонатана неосуществимо. Он пообещал обратиться в серологическую лабораторию для углубленного анализа на токсины.
– Не стану скрывать, это наша единственная надежда. Против некоторых ядов существуют противоядия.
Врач не решился сказать, что надо готовиться к худшему, потому что время играет не на их стороне. Джонатан поблагодарил, вернулся к Питеру и попросил не задавать вопросов и никуда не уходить от дверей палаты. Он сказал, что его не будет несколько часов. Если состояние Клары резко ухудшится, Питер позвонит ему на мобильный.
Он миновал мост и помчался по Камден-авеню, игнорируя светофоры. У дома номер 27 он бросил машину, проскочил в открытую дверь – на его счастье, из подъезда выходил мужчина с собакой, – поднялся на лифте к квартире и забарабанил в дверь. Когда Алиса открыла ему, он схватил ее за горло и втолкнул в комнату, она споткнулась о столик и потянула Джонатана за собой, отбиваясь руками и ногами, но он не ослаблял хватку и все сильнее сжимал ее шею руками. Она задыхалась, перед глазами стояла багровая пелена. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, она прохрипела слово «противоядие». Джонатан отпустил ее.