Видимо, мне просто нужно было время, чтобы свыкнуться: это всё-таки он. Человек, который, пусть в своей, довольно спорной, манере, но всё же пропагандирует ЗОЖ, уважение к старшим, любовь к ближнему, самопожертвование и другие давно забытые ценности. Говорит о том, что необходимо уметь прощать, не зацикливаться на материальном… И при этом ни капли не похож на праведника. Дурной, живой, сильный, харизматичный… это всё мой Васдушка.
Но я не могу рассказать об этом Алексу! Я не могу ему признаться, что Crazy Frog — это я! И даже если бы призналась, что бы это изменило? Вряд ли он, как и я, верит в предопределение и знаки. И во всю эту чушь с «единственным не параллельным». Скорее всего, ему вообще не понравится эта новость, ведь тогда вскроется ещё и то, что мне известны его больные точки, а он, как я уже поняла, из тех, кто всеми силами стараются казаться неуязвимыми.
Я не знаю, как он отреагирует, и боюсь с ним говорить об этом. Так зачем я сама позвала его сюда?
*Он*
Очередной флешбэк.
Второй час ночера. Отсыревшие гаражные стены. Сизый дым, вонь и жжёная пыль от калорифера.
Сева в кресле из покрышек, я в кресле из кресла. Курим «трубку мира» на двоих.
— Ну, давай, — начинаю я. — Я готов отпускать грехи. Вываливай.
— Чего тебе вываливать? — усмехается Сева.
Передаёт сижку, откидывается обратно, тискает Кота. Я затягиваюсь горьким дымом и молчу.
Долго.
Пока его самого не пробивает на откровения.
— Да всё как-то… паршиво. Надоело. Гнетёт.
— Осеннее обострение?
— Тип того… Никакого просвета, понимаешь? Мать с батей бухают. Всё никак не простят мне тот пятихатник… Она вчера вообще по телефону матом крыла меня, сказала, чтобы домой не приходил больше… С Наткой, блин, та же фигня…
— Ты её любишь?
— Нет.
— Чё не разбежитесь?
— Да ты попробуй с ней разбежаться! Она невменяемая, говорит, сначала меня убьёт, потом на себя руки наложит. Вот, смотри! — он разгрызает и разматывает со своей ладони грязный бинт, и я вижу похожий на язву шрам в самом её центре.
— Это чем? Гвоздём?
— Пилкой для ногтей.
— Насквозь?
— Нет, сил не хватило.
Мы замолкаем. Я и не подозревал, настолько там всё запущено.
— Я думал, это после караоке у тебя, — заговариваю снова.
И возвращаю Севе остаток отравы.
— Угу. А знаешь, в чём прикол? Она сама ржёт, называет меня великомучеником, а вот это, — он кивает на ладонь, — стигматом. Говорит, что послана мне, чтобы я потом в рай попал. И ещё перед всеми унижает по-всякому…
Сева тушит пальцами и яростно трамбует в пепельницу окурок, и, наблюдая за этим, я молчу. Не хочу давить на него, пусть успокоится сначала.
— …И вообще говорит, что мне с ней повезло, потому что, когда мы закончим школу, ей предки квартиру подгонят. И, типа, она меня такого приютит, и мы с ней будем жить нудно и счастливо.
— Какого «такого»?
— Ну, без бабла там… без образования…
— Ты говорил, на физрука пойдёшь.
— Не пойду я никуда. Надо было после восьмого идти в техникум. Теперь в армию только, если возьмут… и в шинку… с тобой, — он усмехается.
Я решаю пропустить подкол мимо ушей. Неприятное напоминание, и он это знает.
— Тебя Натаха в армию не пустит, — выдыхаю, приняв полулежачее положение и уставившись в потолочную плесень. — Она как-то ляпнула, что будет тебе ногу ломать. Походу, не шутила.
— Сломает, — подтверждает Сева. Но потом так круто меняет тему, что я не сразу вкуриваю, о чём вообще речь: — А меня к ней тянет, понимаешь? Не могу с собой ничё поделать. Не было у меня раньше такого ни к кому вообще.
— Ты о чём? — уточняю, засомневавшись уже в его адекватности. — К кому тянет? К Натахе?
— Да к какой Натахе!.. — Он рывком выбирается из колёс, мечется вместе с Котом, от страха оседлавшим его загривок, в итоге наваливается на столешницу. — К новенькой, к Женьке. Я ей стихи написал… прикинь?
— Твою ж мамочку… — я накрываюсь локтями. — Только не заставляй меня это слушать! Мне материться нельзя!..
Последующие минут десять Сева пытается отодрать мои запястья от моих же ушей и зачитать мне прямо в мозг свои слюнявые сочинения. Я, естественно, упираюсь и брыкаюсь. И наша борьба, приправленная криками и смехом, заканчивается, как обычно, ничем: выдохшись, мы расползаемся по разным углам и долго и мрачно, каждый о чём-то своём, втыкаем в стенку.
**
Я смотрю на неё сквозь решётку. Она испуганно смотрит на меня. Минуту спустя она просыпается.
— П-привет. Да, это я тебя позвала. Просто хотела узнать у тебя кое-что… по поводу Артёма…
Глава 26
*Она*
Что-то внутри меня вот-вот кончится, если я не перестану пялиться на него молча. Он пришёл, он уже здесь. Держится за металлическое ограждение, разделяющее нас, и оплавляет меня взглядом, полным вопросов.
