— Каких коктейльчиков? А, да нет, ну просто, мы же вроде как не расставались, и она, наверное, ждёт, что я её поздравлю. И вообще, я подарок приготовил… ещё давно.
— Чё за подарок?
— Цепочку. Ну, на шею, там, она давно хотела… Так ты как думаешь, не ходить?
Я накидываю куртку, кепарь, переобуваюсь, и, только когда мы вываливаемся из подсобки, обмениваемся любезностями с продавщицей, прощаемся с нею же и оказываемся наконец-то на бьющем под дых напитанном влагой свежем воздухе, отвечаю:
— Я думаю, Сев, конечно же, сходи! Обязательно сходи… С Женькой! И засоси её на входе там хорошенько, чтобы Натаха обалдела от такого подарочка!
Сева бьёт по тормозам.
— Ты чего?
— А ничего! — развернувшись, пылю я. — Просто ты задолбал, если честно! Я тебе ещё когда говорил, прежде чем Новенькую окучивать, разберись с Натахой!
— Так я и разобрался…
— В башке своей разберись! — перебиваю я. — Разобрался бы — не задавал бы сейчас тупых вопросов!
— А чё ты-то бесишься?! — уже в затылок мне кидает Сева.
Не дождавшись ответа, нагоняет, и мы идём наравне.
— Тебя почему это так трогает… а, братишка?.. Может, потому что Женька тебе самому нравится?
— Может, и нравится! — крутанувшись к нему, гаркаю я. — А может, я влюбился первый раз в жизни… это что-то меняет?
Рекламная пауза...
Считываю с потерянного взгляда Севы глубинный шок и тут же проклинаю себя за слабость. Чертыхнувшись, топаю дальше.
— Стой, Алекс, стой!.. — Сева опять нагоняет. — Это правда?
—
— Правда прикалываешься?
— Есесено, Ватсон!..
Секунда слюнтяйства стоит мне дорого, и почти всю дорогу до дома через гараж Сева пытается вытрясти из меня душу, а я вынужден доказывать, что «нафига козе баян». Однако во двор мы заходим, уже похоронив эту тему.
Расходимся. Поднимаюсь на этаж. И тут он звонит. Походу, соскучился.
— Алекс, зайди на секунду.
— Нафига?
— Ну зайди, покажу кое-чё…
Приходится пересчитать ещё сто тридцать восемь ступенек. И, когда я наконец сталкиваюсь взглядом с встречающим меня на лестничной площадке Севой, он кивает на стенку позади меня.
На ней кричащая кроваво-красная надпись:
«Артём С., я люблю тебя!»
И тут же, ниже: «Севастьянов — чудак», только с другой буквы.
— Как думаешь, Натка написала?
— Какую именно? — дебильничаю я.
— Да не знаю, обе. Они одной же вроде краской… А, вообще, краска это или кровь?..
Он спускается на пролёт и осторожно касается раненой рукой липкой надписи. Я тоже подхожу:
— Думаешь, она тут барана разделывала?
— Да не знаю я, после пилки я уже ничему не удивлюсь…
Нас прерывает гулкий скрип двери, раздавшийся в глухоте сопящего дома, будто треск исполинского дерева.
Глава 33
*Она*
— Доброе утро, соня!
Проснувшись в тихом ужасе от голоса Валентина, я долго не могу понять, как такое вообще возможно. Как я могла оказаться в его квартире? Я что, была пьяна? Но, постепенно восстановив в голове ход вчерашних событий, я немного успокаиваюсь и даже с благодарностью принимаю поднесённую мне кружку чая.
— Кхм, тьфу!!! Что это?! — тут же прыскаю, ощутив во рту очень странный вкус, похожий на вкус ополаскивателя для горла. — Я думала, это чай!
— А это и есть чай, — Валентин забирает у меня кружку, чтобы не расплескала. — Травяной. Тебе полезно, между прочим, — и дождавшись, пока я снова в состоянии пить, передаёт мне её обратно с оттенком ироничной гордости во взгляде: — Мама заваривала.
— Прекрасно! — Приняв варево во второй раз, я поднимаюсь в постели, осматриваюсь, и, заметив наконец, что сверху на мне лишь полупрозрачный домашний топ, едва ли снова всё не переворачиваю: — Блин, Валентин!!! Какого чёрта я не одета, кто раздел меня?! Ты меня раздел? Признавайся!
— Тоже мама, — ухмыльнувшись, он вновь отжимает у меня кружку и ставит её на табуретку. — Да не кипишуй ты, чего я там не видел.
— Я надеюсь, ты
За окном ещё светло, а на Валентине его домашняя футболка-палатка, и это как минимум странно.
— Между прочим, с твоей стороны невежливо орать на меня, — заявляет он, неспешно направившись к шкафу. — Всё-таки ты у меня в гостях. В школе сегодня короткий день, я уже отстрелялся. А скоро мне на съёмки…
Говоря это, он вдруг без стеснения начинает переодеваться. И не только футболку, но и спортивные брюки с себя снимает, что повергает меня в очередной шок. Приходится отвернуться, и чтобы куда-то деть глаза, я сначала нахожу единорожку, а, прижав её к себе, обвожу взглядом комнату, снова поражаясь убогости обстановки. Даже не убогости, а неопрятности: кажется, здесь нет ничего чистого, как будто в этой квартире живут какие-то алкаши.
Что с образом педантичного, всегда какого-то напомаженного и благоухающего Валентина как-то не очень сочетается...
Но тут в дверях появляется женщина, по-видимому
