Рассказ тёти Риты меня удивил: не думала, что её сыну в принципе свойственны привязанности и эмоции. Он всегда такой холодный и отстранённый, что кажется, будто люди ему и вовсе не нужны. Достаточно «Ливерпульской четвёрки». Но, на самом деле, она попутно столько хорошего про него наговорила… что он какой-то соседской бабушке, пока та была жива, всегда помогал, что, когда она сама, его мама, болела, сутками не отходил от неё… что я всерьёз задумалась — а не поменять ли мне к нему отношение?
В конце концов, вроде бы ничего уж такого плохого он мне и не сделал. Да, говорил неприятные вещи, но, если разобраться, всё это я знала и без него. Просто не хотела смотреть правде в глаза, а он эту правду передо мной вывалил. Да, грубовато, но, может быть, он просто «хирург»? Хладнокровный чувак, который делает больно во благо…
Чёрт! Да что за чушь!
Валентин — это хитрый, скользкий, самовлюблённый, заносчивый тип, и что у него в голове — одному только Богу известно.
А ещё он поссорил меня с Милкой!
Вспомнив про Милку, я ужасно затосковала по ней. И решила — сегодня же отправляюсь в Архангельский с ней мириться!
Глава 34
*Он*
Бывает, с самого начала что-то идёт не так. И тогда лучше бездействовать по ситуации. Это самый чёткий совет, который я однажды дам своим гипотетическим отпрыскам, ибо проверено лично и не единожды: н е ф и к даже пробовать!
Четверг. Грёбанный день самоуправления.
Засранец-Сева, не взявший с утра трубу. Не открывший даже грёбанную дверь, когда я к нему ломился.
Он не объявился и после того, как я тупым карандашом выцарапал «+1» под его новой ёмкой характеристикой на стене в подъезде. Не звонил. Не отвечал на сообщения.
Стараюсь выкинуть тревожные мысли из головы, уговариваю себя, что я ни разу не Мессинг. Из нас двоих как раз Сева всегда отличался непомерной проницательностью. Частенько что-то угадывал, «ванговал». А вот меня интуиция чаще подводила.
Надеюсь, подведёт и в этот раз.
**
Ленка Фокина уламывает провести у малышариков ещё и математику. Договариваюсь, что в благодарность за свою феноменальную отзывчивость безвозмездно получу от неё отснятое видео и остаюсь на третий урок. Малышарики ликуют и тихо меня ненавидят. Приставленная в качестве писаря одноклассница разноцветным мелом разукрашивает доску. Звенит звонок — и одновременно с ним вибрирует карман моих моднявых рваных «левисов», в которые я, ко всеобщему «культурному экстазу», вырядился.
Номер не определяется, но не взять — значит, не удостовериться, что это не Сева.
— Внимательно…
— Алекс! — в трубе развесёлый девичий голос: — Брателло, привет!
— Лялька, я перезвоню, чё за номер?
— Нет, не перезвонишь, я телефон посеяла! Срочно подходи к своему дому, я буду тебя ждать!
— Не могу, я пока в школе…
— Ну слиняй, сёдня ж праздник!
— Не могу, говорю, у меня тут урок…
Связь обрывается. А на меня уже таращатся около двадцати пар глаз, не считая камеры. Приходится унять шквал мыслей в голове и вспомнить, сколько будет два плюс два, чтоб хотя бы здесь не облажаться.
Урок больше похож на армянскую свадьбу: мне удаётся разговорить даже самых закомплексованных первачков. Они наперебой отвечают на мои тупоумные вопросы, соревнуются, тянут руки, и всё идёт как доктор прописал ровно до того момента, пока прямо за нашими окнами (если что, мы на втором) вдруг не появляется Ляля!
От такого нежданчика у меня чуть прободная язва не открывается.
Она сидит на дереве, на толстой ветке, свесив ноги в мокрых красных «конверсах» с Джокером, умывается проливным дождём, машет мне одними пальчиками и тянет рот до ушей.
Естественно, урок летит к чертям. Малышарики прилипают к окнам. Галдят ещё громче, чем до этого. Я пытаюсь открыть форточку или хоть что-нибудь… И в этот самый момент в класс врывается МариВанна Намбер Ван.
Взъерошенная не меньше моего.
— Что это такое?! Свиридов, это к тебе опять?! Скажи этой ненормальной, чтоб слезала немедленно! Она же убьётся! — и, охая и ахая, куда-то спешно убегает.
Приходится бесславно завершить карьеру учителя и нестись срочняком спасать дурынду-Ляльку.
От охранника, естественно, который уже порывается стянуть её за ногу.
Когда мы оказываемся за воротами, я включаю режим «очень старший брат»:
— Блин, Ляль, у тебя колпачок опять потёк, ты откуда здесь?!
— К тебе приехала! — довольная, орёт она, перекрикивая шум дороги и дождя. — Ты ведь ко мне больше не приезжаешь!
— Да мы только на той неделе виделись!
— Мне мало!
Припираться под дождём — не лучшее занятие, и я беру сестрёнку на буксир и отволакиваю под ближайший подъездный козырёк.
— Ладно, и что мне с тобой делать?
— Ну, либо вымачивать дальше, либо… пригласить к себе в гости? — вопросительным тоном отвечает она.
— Нет, к себе не приглашу, там у меня торнадо прошёлся, а ещё родственница.
— Тогда давай в караоке?.. Серьёзно, давай, день учителя отметим! Песни поорём! Я ж ни разу так и не слышала, как ты поёшь! Хотя мне все, кому не лень, уже сказали, что это стоит услышать! Ну, давай! Ну, пожалуйста, Алекс!..
Кароч… Ляльке удаётся затащить меня в клуб.
