— Ну, наша мама, то есть твоя мама, она мне не мать, а тётя. Я об этом сама узнала уже после того, как мы с тобой познакомились. Короче, когда они были молодыми, у них там любовный треугольник был: моя мама, твоя… Они, кстати, двойняшками были… И мой папа. Они сначала встречались, тётя Аня с моим отцом, потом разругались, подробностей я не знаю, в общем, она ушла к твоему отцу. Ребёнка родила от него, тебя, то есть… Назло моему, понимаешь… А мои сошлись. Только когда появилась я, моя мать умерла, сразу, в родах, и твоя решила заменить сестру… Представляешь себе такое?
— Ничего я не представляю, Ляль, — бормочу я, давя на виски — башка страшно раскалывается. — И не понимаю ничерта вообще...
— Поймёшь, я тоже не сразу переварила. Короче, ты, получается, мой двоюродный брат.
— И чего, Ляль? Это дела не меняет. Если так, как ты говоришь, почему они сами во всём не признались? Почему ты мне раньше не рассказывала?
— Из-за видео с котиком.
— ?
— Я смотрела то видео. Ты до сих пор загоняешься, что она тебя бросила. Хотя сам предпочитаешь думать, что простил. И, наверно, знать, что она была вынуждена оставить тебя с отцом из-за случайной беременности от другого мужчины всё же легче, чем знать, что ради того же мужчины она променяла тебя, своего собственного ребёнка, на чужого… Прости… — Она касается моего лица с намерением заглянуть в глаза, но этого я не позволяю.
— Знаешь, Ляль, мне плевать! — И всё-таки спружиниваю с кровати, развернувшись к сестрёнке и нашаривая в глубоком кармане джоггеров свой неутихающий сегодня сотовый. — Мне уже давно не важно, какие у неё были мотивы. Она предала меня не тогда. Она предала меня, когда вернулась за мной. Даже не предала, а перепахала как следует… Когда обещала, что мы будем часто видеться. Говорила, что приедет и не приезжала. Когда забывала, что мы договорились где-то встретиться. Когда «лечила» мои подростковые заскоки психологами и неврологами. Когда перепутала день моего рождения, Ляль!
Лялька соскакивает на пол и снова льнёт ко мне, заставив не разбирая смахнуть чей-то вызов.
— Алекс, я сама когда об этом узнала, была в таком шоке! Хотя мне-то это всё преподнесли вообще не так! Для меня из неё сделали почти героиню, та же бабушка… У меня в голове до сих пор не укладывается… Они вообще не хотели, чтобы кто-то знал, представляешь! Никогда. Отец с самого начала поставил условие, что если она превращается в Руслану, то от прошлой семьи она отрекается. Твоего отца он, по-моему, ненавидит до сих пор. И она отреклась. И даже заставила это сделать бабушку. Правда, я думаю, её уговаривать особо не пришлось. Когда мы с ней говорили об этом, с Верой Юрьевной, она сказала, что твой отец ей никогда не нравился. Что он тогда был человеком бестолковым и не перспективным. Она даже склоняла маму аборт сделать. Но та так и не решилась. А потом всю жизнь честно выполняла обязанности матери,
— Это бред, Ляля! — Я удерживаю её руки, чтобы не распускала. — Это не любовь. Я не знаю, что это такое, но никакой любви не бывает! Это всё выдумка и блажь!
— Нет, Алекс, я правда люблю тебя! — Она снова начинает плакать и всё порывается на мне повиснуть. — Если, как ты говоришь, любовь — это блажь, то это блажь, за которую умирают! И убивают тоже… Я сейчас понимаю маму... Если она так же любила отца…
— Перестань, Ляль, между нами всё равно ничего не изменится! Ты моя сестра, полукровная, или двоюродная — это вообще не важно!
— Но я люблю тебя!!! — Лялька заходится в очередной истерике, с новым запалом бросается на меня, но мне хватает ловкости увернуться и поменяться с ней местами.
Попутно подцепляю с пола ружьё, вставляю в упор между нами, к её плечу прикладом, прижимаю с стороны ствола собой, одной рукой придерживаю, второй поднимаю и пытаюсь насильно разогнуть её холодные пальцы.
— Держи. Нажимай на спусковой крючок.
— Заччем? — мямлит она трясущимися губами.
— Стреляй.
— Зачем?!
— Или ты сейчас выстрелишь, или больше никогда не повторишь эту чухню!
— Но…
— Стреляй, я сказал!!!
От испуга она дёргается и, ещё громче разрыдавшись, обрушивается на собственные колени.
Я перехватываю и переламываю ружьё — оно не заряжено. Опускаюсь рядом, кладу и отпихиваю его подальше, закидываю руку на хрупкие подрагивающие плечи.
Трещит телефон.
Минут через десять, не раньше, я готов ответить.
**
Сева дождался меня. Только немного не так и совсем не там, где я рассчитывал.
Ещё двадцать минут я разговаривал с ним, перемолотым в фарш, через разбитое боковое стекло Карины.
Двадцать минут.
Спасатели сказали, это много.
Сева ушёл за полчаса до начала нового отсчёта, в дождливую ночь с седьмого на восьмое октября 2017-го.
Часть третья
Глава 1
*Она*
Лето 2021 года.
