– Хм, – прокашлялся его величество, которому, видимо, позволили говорить, – рад приветствовать в столице столь влиятельного вассала. Хотелось бы, однако, узнать, о каком брате идёт речь.
– Я тебе пока не вассал, – вновь сорвался юный князь, – если я только узнаю, что вы… что его…
– Хм, – в свою очередь прокашлялся его напарник, – позвольте мне пояснить. Печальные обстоятельства сложились следующим образом. Прошлой осенью с территории Высокого Заозерья был похищен и насильственно увезён в столицу Ивар Гронский Ар-Моран, названый брат его сиятельства, его доверенное лицо и, не побоюсь этого слова, друг.
Его сиятельство, стиснув зубы, вполголоса процедил нечто нецензурное.
Карлус попытался открыть рот. Сейчас определённо придётся оправдываться. Однако такой возможности ему не дали.
– Принимая во внимание цель похищения, политическую ситуацию, а также желания самого господина Ивара, – продолжил наместник, осознав, что юный князь по-прежнему не способен соблюдать дипломатический протокол, – мы не настаивали на его немедленном возвращении, хотя его присутствие в Пригорье было не только желательно, но и совершенно необходимо. Неделю назад он известил нас, что, наконец, возвращается. Но, увы, не вернулся. Два-три дня мы ещё надеялись, что он задержался в пути, желая отдохнуть, посетить свои любимые места…
– Да… – прошипел князь, – как же… Ещё раз расскажи, что он просто сидит на Белухе, рассветы встречает.
– Вполне разделяю ваше беспокойство, – мягко произнёс его величество, – но уверяю вас, с высокородным господином Иваром Гронским обращались со всей возможной деликатностью, подобающей его положению. А неделю назад, сочтя свою работу выполненной, он принял достойную награду и благополучно покинул город через северные ворота. Кроме награды, ему предлагали коня или же экипаж и сопровождение. Однако он от всего отказался.
Его величество был совершенно искренен. Об интригах дорогой Алисии и разбойничьей деятельности Якоба Карлус решил не докладывать.
– Та-ак, – быстро повернулся к нему князь, – кто такой Якоб?
– Один из моих людей, приставленный присматривать за уважаемым травником.
– Что он знает?
– То же, что и все. Его обязанности закончились, когда господин Ивар покинул город, – быстро проговорил Карлус, стараясь думать только о том, какой Якоб умный, ответственный и исполнительный. Одним словом, лучший из лучших. Только такой был достоин присматривать за пригорским травником.
Было очевидно, что сейчас господина кавалера разоблачат и тотчас же сделают во всём виноватым. Ради союза с Сенежем король пожертвует им легко и с удовольствием. Однако юный князь лишь посмотрел на него пристально, но ничего не сказал. Видимо, умением копаться в чужих головах он владел хуже проклятого… о, нет, глубоко уважаемого господина Ивара. Надежды и опоры трона, о коем здесь, во дворце, все вспоминают с глубокой благодарностью.
Князь немного расслабился. Кулаки разжались, плечи опустились. Кажется, поверил. Поверил и потерял надежду. Видно, рвался сюда вызволять любимого братца из темницы. Увы-увы, темницы наши пусты, и никакого травника у нас нет.
– Ищите, – сказал наместник Бренский или как его там, особой доверчивостью не страдавший, – он исчез где-то здесь.
– Если не найдёте, никаких договоров и вассальных клятв, – ледяным голосом заявил князь, – в Сенеже и Пригорье никогда не будут доверять людям, погубившим Поющего крайна.
– Кого? – каркнул его величество, но ответа не получил.
– Они не лгут. Его здесь нет. Пошли отсюда, – с тоской сказал князь, – не могу больше. Как он тут полгода продержался? Смердит как в хлеву. Неужели не чувствуешь?
– Ну, это ты у нас натура нежная, – утешающе потрепав его по плечу, невесело усмехнулся наместник. – Так, пованивает немного. До свидания, ваше величество. Будем ждать от вас вестей.
– Советую поторопиться, – обронил князь, направляясь к окну. – Если хоть кто-то здесь причинил ему зло, плохо придётся всем.
С этими словами он запрыгнул на подоконник и, не оглядываясь, шагнул в пустоту за окном.
– Он прав, – стоя на подоконнике, подтвердил его напарник, – очень плохо. И дело не в нашей мести. Всё рухнет само собой.
И тоже исчез. Король отмер и быстро допил оставшийся в рюмке напиток. Фредерика решила очнуться, но, умная женщина, вопросов никаких задавать не стала. Карлус, получив возможность двигаться, секунду выбирал между свистком, вызывающим стражу, и колокольчиком. Выбрал второе. Набежала прислуга, до того по неизвестной причине не слышавшая никакого шума, поудивлялась столь сильному порыву ветра, принялась убирать осколки. Личная горничная увела Фредерику. Тогда король кивком головы пригласил своего кавалера по особым поручениям в коридор и сквозь стиснутые зубы прошипел:
– Ищи. Где хочешь, как хочешь. Землю носом рой, но чтоб через три дня он был здесь. Живой. Здоровый. В полном рассудке. И чтоб никаких подозрительных отметин на смазливой роже.
– Будет исполнено, – сказал Карлус. Он мог бы попытаться обратить королевское внимание на то, что искомого травника, возможно, уже нет в живых, но благоразумно не стал.
