– За что, господин? – попытался сопротивляться Бенедикт, ничего не знавший об экзорсисте. – Мы честный шпильман, поём и пляшем, делаем разный трюк…
– Поговори у меня ещё!
Хрясь! Взвыл Фиделио. Обиженно и недоуменно заржал Фердинанд, которому ни с того ни с сего досталось плёткой.
– Пшёл!
И зажатая со всех сторон вооружёнными всадниками повозка покатила вперёд. Трясло так, будто они едут вообще без дороги, прямо по чистому полю. Арлетта забилась за спину Бенедикта, крепко держала его за пояс. Туда же забрался Фиделио, с которым очень хотел поквитаться покусанный и вдобавок побитый Арлеттой всадник.
– Не тронь, – вежливо посоветовал ночной брат, – собачка учёная, дорогая. Полжизни расплачиваться будешь.
И покусанный отчего-то заткнулся. Ни воплей, ни ругани, как отрезало.
Дальше ехали с лязгом, шумом и грохотом. Арлетта с детства ненавидела этот звук. Грозный топот множества лошадей, от которого дрожит земля и, кажется, гудит сам воздух. После такого как раз и начинались пожары, торопливое ночное бегство, голод и мор.
В общем, весело ехали. Перебрасывались шутками, радостно гоготали. Впереди кто-то всё норовил затянуть песню. Шутки и песни были до того вольные, что Арлетта снова с надеждой подумала о разбойниках. Но старшего они слушались, как солдаты. И команды он бросал, точно в армии. Резко, коротко, зная, что подчинятся. Каждый приказ непременно повторяли по всей колонне.
Вот пронеслось: «Стой! Сомкнись! В колонну по два!»
– Что? – шёпотом спросила Арлетта.
– Плохо, – буркнул Бенедикт. – Мост. Замок. Я думай, мы есть арестант.
– Похоже на то, – протянул ночной брат, – это Хольмберг. Все Хольмы погибли, новый король отдал его барону Хемницу. Штандарт над воротами, значит, барон здесь.
– Merde!
– Погоди причитать. Может, ещё выкрутимся.
Арлетта точно знала: ни за что не выкрутятся. Но помалкивала. Теперь уже никакими разговорами не поможешь.
Раздался гулкий стук копыт по сухому дереву. Фердинанд потянулся вместе со всеми. Колёса повозки загрохотали по доскам моста. Лязгнула сзади опущенная решётка. Грохнули, закрываясь, ворота. Всадники спешивались, уводили коней. Грохот метался по двору, отражаясь от стен.
– Налево! Налево заворачивай! – завопили над самым ухом. Повозка затряслась по брусчатке. Хорошей, ровной, без выбоин.
– Стой!
Но умный Фердинанд уже и сам остановился. Пахло конюшней. Шум и грохот остались сзади. Зато отчётливо слышался душераздирающий визг. «Свиней режут, – подумала Арлетта, – или пытают кого?»
– Оу, бон суар, шевалье Бенедикт.
– Бон суар, – не слишком приветливо отозвался Бенедикт, – вижу, тебя ещё не сожгли.
Фряжский у него был такой же корявый, как и все прочие наречия.
Зато Арлетта оживилась, рискнула высунуться из-за плеча Бенедикта, радостно залепетала, тоже по-фряжски:
– Бон суар, дядюшка Макс. А что вы тут делаете?
– Полагаю, то же, что и вы, – с достоинством ответствовал Магистр Максимилиан, Великий Маг, маэстро иллюзий и престидижитаций. Что всё это значит, Арлетта не знала, но звучало красиво. Публике нравилось.
– Вы же на свадьбу прибыли?
– На свадьбу? – тупенько переспросил Бенедикт.
– А ты полагал, здесь похороны? Сиятельная госпожа Катаржина, дочь князя Светинского, выходит за наследника Хемница. А ты заставил говорить о себе. Певец у тебя какой-то необыкновенный, плясунья каких свет не видывал. Это я о тебе, сердечко моё. Не забыла ещё старого Макса? Помнишь, как мы вместе скитались?
– Как можно, дядюшка Макс! Вы же такой! Незабываемый!
– А отчего солдат так много? – задумчиво спросил ночной брат. На фряжском спросил, небрежно так, будто на родном.
– То высокая политика, – значительно протянул Макс. – На свадьбу все вассалы Хемница явились. А нынче сам Светинский прибыл с малым войском. Это он вас привёз? Должно быть, в качестве подарка, невесту порадовать.
– Зачем мы ему? – Бенедикт упорно не желал верить в лучшее.
– О, земная слава! Опасная вещь. Сам вас не видел, так люди порассказали. Много ли заработал в Чернопенье?
Бенедикт фыркнул, находя подобное любопытство неуместным и вообще бестактным.
– Ну, пойдём, пойдём, – рассмеялся Макс, – я тебе всё покажу. Куда коня поставить, где поесть раздобыть. Тут ещё Лотариус со своими флейтами и виолами. Какая же свадьба без музыкантов. Я с ними сговорился. За малую толику и тебе подыграют.
Свадьба. И никаких злобных экзорсистов. Арлетта почувствовала, как расслабляются плечи, исчезает из спины тонкий стержень боли. Выступить, стало быть, пригласили. Свадьба. Гостей развлекать надо. А с развлечениями в провинции ох как туго.
Магический Макс, магистр не пойми чего, всегда тараторил, как сорока. И как ему только удаётся казаться грозным волшебником? В детстве она частенько сиживала у него на коленях, таскала за пышную, не привязную, а самую настоящую бороду. Волосы у него были смешные, закрученные как пружинки, торчащие во все стороны. Если постараться, между бородой и волосами удавалось нащупать крепкий курносый нос. Впрочем, во время занятий магией на волосы нахлобучивался высокий колпак, а на натуральный нос лепился восковой, длинный и крючковатый.
