– Нет, ну ты лабух. Скажи честно, в Лютеции учился? Зачем скрываешь?
– Какой из меня лабух. Шпильманы мы. Поём и пляшем, делаем разный трюк.
«Выучил наконец, – подумала Арлетта. – Может, ещё настоящим шпильманом станет. Честным трудом начнёт на хлеб зарабатывать. Хотя, говорят, чёрного кобеля добела не отмоешь». Подумала и неуверенно побрела туда, где слышала Бенедикта. В незнакомом месте не то что плясать нельзя, ходить осторожней надо.
За ужином никто не наелся, но заснули быстро и спали долго и крепко. Даже сторожить никого не оставили. Лабухи поднялись раньше всех и ушли. Сами ушли и кошелю с мелочью, мирно лежащему в торбе, ноги приделали. К счастью, плата за работу на баронской свадьбе была надёжно упрятана в тайник, так что потери оказались невелики. Но Бенедикт всё равно разорался. Арлетте, которая спала на крыше, сильно досталось. И поделом. Так тебе и надо, девочка-неудача. Зато на крыше обнаружился растрёпанный хрусткий букет из черничных кустиков – скромный дар тоскующего флейтиста.
Ночной брат спал неизвестно где, а может, и вовсе не спал. Утром притащился с охапкой щавеля и корешками стрелолиста, которые, поджарив, можно есть вместо хлеба. Невкусно, но можно.
– Там, в сосняке, ещё маслята есть, – сообщил он Великолепному Максу, – молоденькие, только что выскочили. Жаль, собирать не могу.
– Кес ке «маслята»? – осведомился Макс.
– Грибочки.
– О-у! Грибочки!
Макс оживился, схватил ведёрко и укатился за маслятами.
– Трава. Сьено, – презрительно фыркнул Бенедикт, обозлённый пропажей денег. – Сам такое ешь.
Но гнаться за бессовестными лабухами не стал. Лес большой. Где их теперь найдёшь. Вместо этого отправился на охоту и добыл-таки мяса. Что это такое, Арлетта предпочла не знать. Может, змея, а может, и тритоны с лягушками. В общем, нечто, зажаренное на прутиках над горячими углями. Соль у них ещё осталась, и хорошо. С солью всё можно съесть, хоть червяка, хоть гусеницу. Голод не тётка. Всё же свою долю почти всю подсунула Бенедикту. Ему нужнее.
Сама осталась полуголодной. Но это дело привычное. Такой голод неделями терпеть можно. Хорошо Фердинанду. Трава везде растёт. Хочет – пасётся, не хочет – не пасётся. И Фиделио, морда наглая, часами шлялся по лесу, что-то себе добывал. Нет, чтобы хозяйке принести, поделиться.
Но голодать в лесу всё-таки было веселее, чем в осаждённой крепости. День да ночь – сутки прочь. Арлетта спала или просто валялась на крыше, надеясь, что солнце выжжет гнилой запах угла за конюшней, запах битого камня, пороха и пожара.
Пару раз её будил ночной брат, звал прогуляться, обещал показать что-то интересное. Не пошла. И этот туда же. Знаем мы, чем такие прогулки кончаются. Так и пробурчала в ответ. А ещё было совестно. Сначала обнимать бросалась с дикими воплями, на шею колдуну вешалась, а потом под боком у него и заснула. Почти в обнимку. А он, гад, ещё и свой сон ей приснил. Море с кораблями. Впрочем, в последнем Арлетта не была уверена. Сны – дело тёмное.
Зато чернику, принесённую на широком листе лопуха и подсунутую на крышу, не удержалась, съела. Не букет, конечно, как придумал печальный флейтист, но зато ягод гораздо больше. Есть хотелось всё время. Остальные тоже постоянно мечтали о чём-нибудь посущественней жареных ежей и грибного супчика. Обидно же, деньги есть, а жрать всё равно нечего. В общем, решили ехать. Неторопливо собрались, потихоньку тронулись. Арлетта лежала на крыше и слушала. Но никаких опасных звуков вроде конского топота и боевых труб слышно не было. Когда до главного тракта, по прикидкам Бенедикта, осталось совсем немного, он сам пошёл на разведку. Вернулся довольно быстро. Тракт был истоптан так, что травянистые обочины исчезли под слоем грязи, но пуст, будто никаких войск на свете нет и не было никогда. Арлетта прислушивалась так, что голова разболелась. Ничего, кроме птичьего свиста.
Не спеша, повернули направо, в сторону Верховца. Никаких встречных и поперечных. Поубивали их всех там, что ли? В гордом одиночестве выехали из леса к засеянным полям, посреди которых протянулась большая деревня. То есть целое село, с трактиром и церковью. И снова никаких солдат и стражников. В трактире узнали: да, прошли войска в сторону Чернопенья, так это когда было. Назад пока никто не вернулся. Насчёт осады здесь слыхали, но кто кого одолел, говорили разное. Тащиться к месту боевых действий, проверять самим ни у кого охоты не было. Хозяин трактира оказался добрым, или просто не пожелал отказываться от лишних денег. Презренным шпильманам не только позволили поесть в общей горнице, но и заночевать под крышей. Из-за этой доброты пришлось кормить блох на комковатом тюфяке, прислушиваясь к обиженному поскуливанию привязанного к повозке Фиделио. В конце концов Арлетта не выдержала и ушла к нему, взобралась на любимую крышу и услышала тихое: «Спокойной ночи». Оказывается, ночной брат тоже решил ночевать на воздухе. Арлетта подумала и пугаться не стала. Всё равно ему с его костылями наверх не залезть.
