– Ну, Фердинанд, – прошептала она ласково, склонившись к конскому уху, – давай, а? Я же не тяжёлая. Совсем чуть-чуть. Нам бы только до леса. Allez!
И Фердинанд не подвёл. Встряхнулся, вздохнул и рванул по дороге старым добрым цирковым галопом. Получилось быстро. Арлетта зажмурилась и покрепче вцепилась в гриву. Вот напасть. Слепая ездила, как хотела. А теперь… Земля под тобой несётся, голова кружится, в глазах мелькание. Страшно. Пусть Фердинанд сам всё делает.
Фердинанд делал всё, что мог, но вдруг заржал и плавно остановился, переходя на шаг. Обычно это ржание означало, что требуется вмешательство зрячего Бенедикта. Одновременно Фиделио залился лаем. Арлетта открыла глаза. Да. Беда. Слева на дорогу выползало стадо овец. Пастуха почему-то не было. Руководил стадом солидный, длиннорогий и весьма вонючий козёл. Сзади суетились две шавки, предком которых, но очень отдалённым, была некая благородная овчарка.
– Сидеть, Фиделио! Сидеть!
Фиделио, так уж и быть, послушался. Шавки тявкнули пару раз, но то ли были слишком заняты, то ли побоялись связываться. Видимо, в родословной Фиделио имелись монстры пострашнее каких-то пастушьих овчарок. Так или иначе, ехать было нельзя. Козёл никуда особо не торопился, овцы тоже. Стадо заполнило всю дорогу и медленно двинулось к деревне.
Арлетта прислушалась, стараясь расслышать что-то ещё кроме блеяния, потом опомнилась и торопливо оглянулась. Пока никого. Городская стена маячила не так уж далеко. Слева в дорогу вливалась вытоптанная полоса. Тоже своего рода дорога, только скотская. Куда-то они по ней часто ходят. Грязь ужасная, а в начале цепочка луж. Так это ж хорошо, на лужах следов не видно.
– Налево, Фердинанд.
Фердинанд недовольно мотнул головой, мол, хозяйка-то совсем свихнулась, но пошёл налево, разбрызгивая воду и расталкивая отставших овечек. Арлетта понадеялась, что, если и будут какие следы копыт, блеющая скотинка всё затопчет.
– Давай, Фердинанд! Ну же! Ещё немножечко!
Облетевшие кусты неопределённой породы сомкнулись за ними довольно быстро. Арлетта всё косилась на тёмное пятнышко городских ворот и, когда они скрылись из виду, облегчённо вздохнула.
– Всё, Фердинанд, уже всё. Теперь тихонечко.
Дорога была грязной, под копытами хлюпало, овцы натоптали в кустах множество троп. Попахивало сыростью и навозцем, то и дело на ветках попадались клочья желтоватой шерсти. Потом стало посуше, кусты сменились тонкими древесными стволами. Фердинанд брезгливо отряхнул передние ноги. Фиделио отряхнулся весь, но чище не стал. Так. И что теперь? Чахлый лесок – укрытие ненадёжное.
– Давай ещё чуть-чуть, – попросила Арлетта и нежно подпихнула Фердинанда пяткой под грязное брюхо. Ноги тоже были все в грязи. И юбка. И даже на лице вроде бы грязные брызги. Но это потом. Лишь бы уйти подальше.
Лесок и вправду быстро кончился. Открылась истоптанная полянка, полого спускавшаяся к реке. Видно, овцы ходили сюда на водопой. Фердинанд решил воспользоваться случаем, осторожно, всё время оскальзываясь, подошёл и сунул морду в чистую воду, в которой дрожало, отражаясь, серенькое небо с голубыми просветами и растрёпанные верхушки больших деревьев. Арлетта подняла глаза. На том берегу рос настоящий лес. Высокий, не очень густой, но не тронутый ни скотиной, ни лесорубами. По воде распластанными звёздами плыли жёлтые листья. Клёны. На том берегу против водопоя угадывалась дорога. Старая, давно не езженная.
– Нам бы в лес, – сказала Арлетта, – Фердинанд, может, попробуешь? Может, тут брод есть?
Фердинанд подумал, понюхал воду, посмотрел на неё одним глазом. Мудришь ты, хозяйка. Трактир надо искать. С конюшней, с приличным сеном. А ты в лес. Ничего этого старый конь, конечно, не сказал. Двинулся вперёд, медленно вошёл в воду. Неожиданно дно оказалось твёрдым, а река неглубокой. И вправду, брод. Лесная быстрина с намытой на дне мелкой галькой. На другой берег, травянистый, но крутой, Фердинанд взобрался, покряхтывая. Арлетта живо соскочила, чтоб ему было полегче, да так и повела в поводу. Фиделио уныло поскулил, глядя на холодную воду, но всё-таки решился, одолел речку в туче поднятых брызг.
