Шкатулка открылась. Вальден заглянул внутрь и уставился на Арлетту. Арлетта посмотрела на Вальдена, а потом, не доверяя своему зрению, зажмурилась, сунула руку в шкатулку и вытащила горсточку монет. Один золотой и две серебрушки. Больше ничего. Гладкие холодные стенки.
– Этого мало, – резонно заметил Вальден.
– А… А где остальное?
Да как же… Украли?! Да быть не может. Верёвочки-сигналки все на месте. Да и грязь старая, сто лет нетронутая.
– Там что, много было? – поинтересовался Вальден.
– Много. Больше двух тысяч. На дом копили.
Вальден хмыкнул.
– Дура ты, дура. Дитя наивное. Откуда там чему быть! Копили, скажешь тоже! Он же играл.
– Что? Во что играл?
– В кости. Постоянно. В каждом городе.
– Нет!
– Слепая ворона. Все же знали. Штаны последние готов был поставить. Всё, что на тебе зарабатывал, всё просаживал.
– Зарабатывал на мне?
– А на ком ещё? Сам-то он как шпильман ничего не стоил. Был когда-то, да весь вышел. Твоей работой кормился. Хм. Не столько кормился, сколько на игру тратил. А что, удобненько. Слепую можно в чёрном теле держать. Водить в лохмотьях, кормить объедками. Врать, что ни попадя. Всё равно ты от него никуда не делась бы.
– Пёсья кровь! Врёшь! На мёртвого наговариваешь!
– Ха! Была охота. Любого спроси. Ну, хватит тут рассиживаться. Отец ждёт. Allez!
Поднял Арлетту, ухватил за предплечье и решительно потащил за собой. Фиделио тявкнул было, но Вальден считался своим, а Арлетта ничего не приказывала. Пошла молча, как во сне, без единой мысли. Что делать со сломанной куклой? Выбросить, чтоб не мешала. Но господин Барнум оказался хозяином рачительным. Вещами разбрасываться не привык. Он прогуливался у своей повозки. Несмотря на солидный возраст, ещё ловкий, подтянутый, для шпильмана весьма ухоженный. Красиво покачивал плечами, обтянутыми малиновой курткой со шнуровкой, слегка рисовался перед присутствующей дамой. Дама, опиравшаяся на изящную ясеневую трость, была лет более чем средних, седая, благообразная, в пышном глухом платье модного оттенка горной лаванды, в ротонде в тон и капоре с кружевными рюшами. За её спиной маячил весьма крепкий слуга в добротной городской одежде. Вот только лицом похожий на трактирного вышибалу.
– Ну что ж, – деловито заметил господин Барнум, окинув взглядом Арлетту с её единственным зажатым в кулаке золотым, – денег, я полагаю, нет.
– Нет, – подтвердил Вальден.
– Стало быть, необходимо продать имущество. Ну-с, что мы тут имеем?
Господин Барнум внимательно поглядел на Арлетту. Арлетта молчала, и он продолжил сам.
– Конь и повозка. Повозка разбитая, много за неё не дадут. Конь старый, годится только на живодёрню. Вырученные деньги не покроют неустойку даже на четверть. Ты это понимаешь?
Арлетта молчала. Сломанным куклам без хозяина разговаривать не полагается.
– Понимает. Что ж тут не понять, – снова вместо неё ответил Вальден.
Господин Барнум кашлянул.
– Госпожа Розетта любезно согласилась выплатить мне недостающую сумму. Разумеется, с условием, что отныне ты будешь работать на неё.
– Разве она годится? – с сомнением протянул Вальден.
– Сейчас – нет, – приятнейшим голосом пропела дама, – но поверь моему опыту, в умелых руках через месяц-другой…
Дама приблизилась, хотела было взять Арлетту за подбородок, но раздумала. Побоялась пачкать перчатки. Арлетта прикрыла глаза и даже не носом, а кожей почувствовала этот запах. Сладкая смесь притираний, курева, которое привозят с далёкого юга, и ещё чего-то, липкого и нечистого. Она знала, где бывает такой запах. Кто может так пахнуть.
– Вы говорили, она танцует? – слегка в нос протянула дама.
– Да, – подтвердил господин Барнум, – и весьма недурно.
– Ну что ж. Это, бесспорно, поможет делу. Идём, деточка. Годика через два-три отработаешь долг и будешь свободна. Если пожелаешь, конечно. Мои девочки от меня редко уходят.
– Разве что на кладбище, – хмыкнул себе под нос Вальден.
Арлетта кивнула. Всё правильно. С куклой можно делать всё, что угодно. Обманывать целую жизнь, притворяться, что любишь, заставить плясать на потеху почтеннейшей публике, а потом бросить или отдать, кому понравится. Куклу не спрашивают, и своей воли, своих дел у неё не бывает. Хотя нет. Есть одно. Она прижала ладонь к груди. Подаренье ночного брата. Обещала сохранить. Надо вернуть. А потом можно и сонных капель для себя добыть. Побольше, чтоб уж точно хватило.
Крестик был тёплым, на теле почти не ощущался. Хорошо, что вспомнила. Вот только… кем она будет после дома этой Розетты? Как сможет глаза на него поднять?
– Я прекрасно танцую, – сказала кукла, – позвольте протанцевать для вас, – и ловким движением подоткнула старую юбку.
– Раз-два-три-четыре…
