– Ладно. Пойду посмотрю. А вы не высовывайтесь. Перевязать сможешь?
Спросила без особой надежды. Обычно такие чистенькие мальчики мало что умеют. Снятый с коня неизвестный господин лежал на земле и более никаких признаков жизни не подавал.
– Смогу, – неожиданно заявил блондинчик, – меня учили.
Арлетта кивнула, с сомнением покосилась на младшего парнишку, который свернулся клубком, как ёж, и прикрыл голову руками, свистнула Фиделио и кружным путём, чтоб не оставлять лишних следов, отправилась к месту крушения. Походя закидала опавшими листьями отпечатки копыт Фердинанда, красовавшиеся на дне и берегах придорожной канавы, живо затёрла грязью подозрительно белеющие свежие заломы на кустах. Пообщаешься с иберийскими торговцами луной, ещё и не тому научишься.
Брату Серафиму не повезло. Он сидел у второго окошка и получил болт прямо в висок. Арлетта попыталась нащупать живчик, вздохнула и старательно вытерла руки о мягкую каретную обивку. Добротная ткань. С удобствами ехали. Должно быть, и еды с собой захватили.
Проверить это помешал лай Фиделио и бодрый топот копыт. Арлетта вынырнула из кареты, но сбежать уже не успела. Лишь ухватила ярившегося пса за загривок. Ещё бросится, а эти раздумывать не будут, просто убьют.
На разбойников вновь прибывшие были не очень похожи. Встрёпанные, взъерошенные, кое-кто без шляп, двое, кажется, ранены, но одеты слишком хорошо и как-то одинаково. Может, это, наоборот, помощь? Слуги или охрана?
– Помогите, добрые господа, – завопила она, опережая любые вопросы и как можно тщательнее выговаривая по-фряжски, – там, о, мой Бог, там…
Всадники, которых прибыло числом штук двадцать, окружили карету, но спешиваться не торопились. В сгустившихся сумерках они казались очень большими и страшными.
– Что ты здесь делаешь? – отрывисто поинтересовался один из них.
– Я бедная сиротка, – затараторила Арлетта, – иду в монастырь за подаянием, иду-иду, а тут вот… карета… а внутри… ах… добрые господа… там покойник… да-да, совсем мёртвый, до смерти убитый… а тут ночь, темно уже… ы-ы-ы…
Вот так. Дурочка я, и взять с меня нечего. Главное, чтоб Фиделио не вырвался.
Двое всё-таки спешились, сунулись в карету и выругались отнюдь не по-фряжски.
– Тут монашек. Уже того, остывать начал.
– Где остальные? – нависая над съежившейся Арлеттой, спросил третий.
Сказать или нет?
– Смылся, гад, – высказался кто-то из всадников, – ушёл, хитрая тварь.
Ага. Друга или господина так обзывать не будут.
– Не знаю ничего, добрые господа. Не было тут никого. Лошадь дохлая и этот… который там… Только я его не убивала. Правда, это не я. Он уже был такой.
– Значит, детей ты здесь не видела?
– Каких детей, добрый господин?
– Мальчиков. Один светлый, блонд, другой… тьфу, как это по-фряжски…
– Нуар, – подсказали ему, и Арлетта окончательно убедилась – перед ней земляки мамы Катерины. Так коряво по-фряжски могут изъясняться только рождённые в каком-нибудь Липовце или Верховце.
Она развела руками и изо всех сил замотала головой. Мол, знать ничего не знаю, не было тут никого. И подавила тяжёлый вздох. Карету потрошили без её помощи. В чужих карманах исчезли два увесистых мешочка, явно с деньгами, красивая серебряная фляжка, пара дорожных пистолей с серебряными накладками на рукояти. Полгода сытой жизни.
– Багаж на месте, – глухо доложили изнутри.
– Он, хитрый змей, верхами. Второй лошади нету.
– А щенки?
– С собой посадил. Живо! Уйдёт!
– Куда они денутся.
После этого разбойников-неразбойников как ветром сдуло. Бодро рванули по дороге к монастырю.
Фиделио очень хотелось облаять их на прощание, но Арлетта изо всех сил зажала ему пасть. Езжайте, добрые господа. Что вам за дело до ничтожной сиротки. У вас дела важные, может, даже государственные.
Выждала немного. Никто не вернулся. И топот копыт затих. Вот интересно, куда унесло ту лошадь. Если они её сейчас найдут… Арлетта торопливо нырнула в карету, нашарила прикреплённую к стене багажную сумку, от которой, несомненно, пахло едой. Сложила в подол три увесистых, промасленных свёртка, криво набросила на плечи подвернувшийся под руку тёплый плащ и шмыгнула в лес. Бедному брату Серафиму уже не поможешь. Ну, может, здешние монахини найдут, похоронят как положено.
Нужный овражек нашла исключительно с помощью Фиделио. Уже стемнело по-настоящему. Фердинанд благоразумно лежал и не высовывался. Раненый ещё не помер. Дышал громко и не по-хорошему часто. Старший парень обнимал младшего, младший уткнулся головой в колени, но уже не скулил.
– Перевязал? – спросила Арлетта.
– Как смог. Они уехали, да?
