Виктор проглотил завтрак моментально, накинул пальто, шарф, прихватил Маккачина. Почему-то было важным познакомить Юри с верным другом, посмотреть, не возражает ли он против его присутствия. Домашние питомцы много вреда способны принести слепому.
Заматывая на шее шарф, выскочил мужчина на улицу, не чувствуя землю под ногами. Как будто ему снова шестнадцать, и он летит на первые в жизни взрослые соревнования.
Юри о чем-то беседовал с хозяйкой, оба склонялись над кустами роз. Кацуки кончиками пальцев гладил лепестки, кивал, уголки губ приподнимались в улыбке. Увидев Виктора, хозяйка всплеснула руками.
- Ну, наконец-то, а то совсем стал походить на страшилок из игрушек моего внука. Держите, собрала вам перекус, - сунула Никифорову корзину с ланчем. - Все холодное, так что разогревать не потребуется.
- Спасибо, тетушка Мо. Я поговорю с Лизой насчет новых сортов.
- Идите, идите! Удачного свидания!
Кончик носа зачесался. Виктор краснел удивительно: на щеках цвета было мало, зато отличался нос. Сразу как у Деда Мороза.
Юри от души рассмеялся. Приласкал сунувшегося под руку Маккачина.
- Не лезь, глупый пес, - прикрикнул Виктор, боясь, что пудель сунется под трость и собьет слепого с ног. Все-таки тушка была не самой легкой.
- Ничего страшного, раньше у меня была собака Вик-чан. Маленькая, но озорная. Все время приходилось следить, чтобы не наступить на нее.
Виктор читал. Любимица всей семьи, лучший друг Юри, названный так в честь Никифорова. Она погибла вместе с родителями.
Взрыв газа на источниках послужил причиной пожара. Кто-то подозревал умышленный поджог, но доказательств не имелось. Юри сумел вытащить сестру, Мари, вместе с которой заснули в одной комнате, после долгих разговоров. А когда сунулся в горящее здание за родителями, его накрыло балкой.
- Ты поэтому не завел собаку-поводыря?
Юри покачал головой, как бы говоря, не здесь и не сейчас. Слишком людно, несмотря на то, что на улице ни души. Виктор понимал это. Сокровенным делиться нужно наедине.
Погода стремительно менялась, с каждым днем становилось теплее. Оушен-Гроув в самое холодное время года не мог похвастаться сильными морозами, здесь температура не опускалась ниже минус семи, теперь же, весной, вовсе становилось теплее. Виктор по привычке надевал пальто, так как знал, как опасна переменчивая погода межсезонья, как легко подхватить какую-нибудь заразу и потратить время впустую на порошочки и сиропы. Болеть Никифоров не любил, диета, здоровый образ жизни сделали его тело крепким и выносливым, а вот эмоциональное напряжение выступлений, наоборот, старалось всячески ослабить иммунитет.
Юри кутался в пальто скорее машинально, нежели из прямой потребности. Он легко привыкал к вещам, а отвыкал тяжело. Пока не станет совсем жарко, из пальто не вылезет под страхом смертной казни. Парень провел рукой по перилам, направился к спуску.
- Идти придется по песку. Поможешь?
- Конечно.
Теперь Виктор видел за каждым жестом Юри намного больше. Знал, какую важную роль для него несут царапины, шероховатости, неприметные на вид. Люди не замечают их, а для слепых это ценные указатели.
Песок зыбкий, по нему не постучишь палкой, океан приносит палки и коряги, водоросли, в которых легко запутаться. Если бы мог, Виктор на руках пронес бы Юри до самой цели. Мешало лишь осознание, что парень откажется. Поэтому Никифоров переплел пальцы, согревая озябшую ладонь. Маленькую, сильную, крепкую, обхватил, спрятал в своей.
Шаг за шагом, медленно, постепенно, они шли по берегу, ступали по зыбкой почве песка, как по хрупкому стеклу. Вокруг носился с радостным лаем Маккачин, Юри держал глаза закрытыми, улыбался уголками губ. Это было самым важным - тепло Юри, плечом к плечу, возле сурового, посеревшего сегодня океана. Виктору хотелось, чтобы Юри развернулся, схватил его за руки и побежал вперед. Посмотрел и увидел.
- Нам сюда.
Тропинка вела между природным заграждением из обломков скал, Юри перебирался по ней ловко, знал, куда ставить ладонь, но ногой нащупывал дорогу. Виктор помогал ему. Тропинка оборачивалась вокруг скалы, поднималась на самый верх. Мужчины последовали за ней, оставив Маккачина внизу, носиться по песку. Даже с псом Виктор не был готов разделить вспыхнувшее в груди жаркое чувство без названия.
Они сели на камень, подстелив полы своих пальто. Перед ними расстилался бесконечный океан, покрытый белыми пенными кучеряшками, чайки парили над волнами, а вдалеке вода сливалась с небом, светлела на горизонте.
- Закрой глаза, - Юри положил ладони на лицо Виктора. - Слушай. Просто слушай.
По телу пробежался жар, исходящий от руки Юри, запах парня окутал с головы до ног легким облаком. Никифоров облизнул губы и послушно закрыл глаза, пощекотав ресницами нежную кожу. Сначала он слышал только биение собственного сердца, ток крови в ушах. Хотелось носом провести по загорелому запястью с прожилками вен, поцеловать там, где виднеется биение жизни.
Юри терпеливо ждал, потому что знал, как тяжело отвлечься от видимого и перейти к слышимому.
