- Виктор? - неуверенно поворачивается к мужчине. Виктор с восторгом понимает, что ему доверяют, Юри боится встать на лед.
- Покатаешься со мной в паре? - ему важно знать ответ.
Юри хлопает глазами, раздумывает мучительные, тягучие две секунды, а затем кивает.
- Да.
Это самое важное согласие в жизни Виктора. Как будто подразумевали нечто другое, говорили о другом.
Мужчина зашнуровывает коньки Юри, подхватывает на руки, от чего парень неприлично взвизгивает, ставит на лед, руки кладет на бортик.
- Жди, я сейчас.
Зашнуровывает свою пару, краем глаза смотрит на Кацуки. Тот неуверенно покачивается, как тростинка на ветру, но стоит. Тело помнит, разминку Юри не забрасывал. Без пальто, в брюках и водолазке, легко рассмотреть гибкое, красивое тело. Виктор выходит рядом, обнимает стройную талию и вывозит парня в центр.
Музыка звучит в голове, на катке, льется из динамиков. Юри охает, глаза его округляются, губы жалобно кривятся. От радости, от…
Виктор дочитал его книгу, нашел упоминание подруги-музыканта. Юри хотел ставить программу под написанную ею мелодию. Но поехал на каникулы в онсен, где случилось несчастье. Мари, его сестра, отдала деньги брату, вышла замуж. Юри переехал, чтобы не затруднять ее, так как знал, что сестра не откажется от него, будет разрываться между ним и любимым человеком. Юри не желал становиться причиной конфликта.
Они бегут вместе с капелью, летят вместе с ручьями, раскрывают крылья, поднимаются с колен. Вместе пишут историю, только на двоих.
Юри гибкий, подчиняется, чувствует Виктора, как продолжение себя. Без прыжков, просто быстрый бег-полет и кружение в танце… Виктор счастлив, как в свои шестнадцать лет.
Музыка останавливается, фигуристы замирают в центре катка. Виктор склоняется, он знает, что Юри чувствует дыхание на щеке, понимает. Но не останавливает.
Первый поцелуй кружит голову. Сладкие, горячие, сухие губы, жаркий рот, гибкий язык. Виктор прикусывает, нежит, ласкает, выпивает. Под ребрами сосет, скручивается в клубок волнение, когда руки Юри взлетают птицами и приземляются на широкие плечи. Лезвия коньков и лед под ногами куда-то пропадают, он летит в бездну, сжимая в объятиях Кацуки, и счастлив в этом полете.
- Возьми эту мелодию, - говорит слепой, как только губы размыкаются. Смотрит своими невозможными глазами, как будто видит.
- Юри, я… - он не для этого! Ему ничего не нужно, кроме самого Юри!
- Знаю, - парень улыбается той умиротворенной улыбкой. - Я верю тебе.
Виктор не удивился желанию поцеловать Юри. Не стал ему препятствовать.
Звонок прозвучал громом среди ясного неба.
- Никифоров, где ты шляешься?! - Яков по телефону дышал огнем. - Либо возвращаешься и показываешь программу, либо говоришь о дальнейших планах! Причем срочно, они перенесли сроки приема заявки! Я уже заказал тебе билет на самолет.
Наверное, стоило этого ожидать, не могло долго продлиться равновесие. За все нужно платить. Однако от осознания не становится легче. Виктор хотел бы навсегда остаться здесь, с Юри, послушать запись симфонического оркестра под бокальчик вина, как собирались раньше. Сходить на пляж с Маккачином - кличку собаки Виктор так и не сказал, во избежание.
Реальность ворвалась в их тихий, уединенный мирок слишком жестоко.
Дорогу до дома Юри Виктор преодолел за считанные минуты, вихрем ворвался в гостиную. Кацуки на звук шагов поднял глаза и выключил диктофон, куда надиктовывал очередной роман.
- Виктор? Что-то случилось? - моментально обеспокоился, приподнялся, но Виктор уронил его обратно.
Сел на пол, обхватил ноги Юри, прижался щекой к выпуклому колену, хотелось поцеловать каждую впадинку, каждую косточку. Увы, пока это было невозможно.
- Юри, мне срочно нужно уехать. На некоторое время… - страшно поднять глаза, но… Юри не заслуживает объяснения в спешке, вот так, впопыхах. - Пообещай, никого не слушать, пожалуйста, я приеду и все объясню.
- Виктор? Что происходит? У тебя все в порядке? - обычно спокойное лицо парня исказилось беспокойством. Волнение изливалось в комнату, нагнетало атмосферу.
- Да, в порядке. Пожалуйста, обещай, Юри.
Кацуки кивнул, запустил пальцы в растрепанные волосы. Снова расслабленный, доверяющий. Виктор с ужасом осознал, насколько сильна беззаветная, слепая любовь Юри, парень всего себя отдавал новому чувству, щедро делился сердцем, как будто так и должно быть, как будто это заложено в человеческой природе.
Виктор бежал от ответственности отношений всю жизнь, но хотел добровольно возложить на себя обязательства перед Кацуки Юри.
- Обещаю, - губы коснулись переносицы, бабочкой перелетели на кончик носа.
На душе стало легче, свое слово Юри держал всегда.
Время понеслось вскачь. Пребывание в Оушен-Гроув приучило к неторопливости, распорядку, тягучести в движениях и мыслях. Там никто никуда не торопился, там умели жить и наслаждались этим. Виктор, если признаться, отвык от метро Петербурга, от его бесконечных дождей, криков Якова.
