Ему помогало развитое воображение и воспоминания о картинах окружающего мира. На самом деле слепые не так беспомощны, как привыкли считать люди. Однако мировоззрение окружающих частенько определяет их. Если все вокруг считают тебя слабым, очень трудно подняться с колен без чужой поддержки. Центры реабилитации и обучения созданы специально, чтобы помочь ослепшим внезапно людям адаптироваться к своему новому состоянию. Кто-то осваивает компьютеры для слепых, кто-то подсаживается на книги. У Юри была знакомая, которая пекла торты в несколько коржей - три, как правило. Очень трудно не быть частью привычной жизни, чувствовать, как она разваливается на глазах. Упрямство чистой воды, но оно необходимо, если хочешь двигаться дальше.
Виктор видел следы ожогов на кистях парня. Слабые, белесые отметины, почти незаметные под загаром, они побледнели, выцвели, но все равно остались. Почему-то казалось, что здесь не только плита виновата. Но упрямство Юри вызывало уважение.
Оказаться в пустоте и пересилить себя, встать и пойти дальше. Что он чувствовал при этом? Виктор не мог спросить, они еще не настолько близки, но с каждым днем этот и другие вопросы волновали все сильнее.
- Ты всегда так доверчив, Юри? - не выдержал Виктор, этот вопрос волновал его. Почему японец пустил его в дом? Незнакомого человека, с которым встречался два раза.
Юри посерьезнел, обхватил кружку с горячим чаем пальцами, словно греясь. Незрячие глаза были обращены на что-то далекое, понятное только ему одному.
- Наверное, я привык к спокойствию этого места. К бдительным соседкам и полиции, к тому, что здесь ничего не происходит, так как в Оушен-Гроув не живут богачи. Максимум, что тут можно украсть - это пенсне миссис Розмерты, оно у нее антикварное и раритетное. А еще… слепота обостряет многие другие чувства, в том числе интуицию. Я просто знаю, что ты хороший человек.
Виктора оглушило, он откинулся на спинку стула, убрал подрагивающие пальцы от чашки с чаем. Простые слова, сказанные прямо… Хороший человек? Да, он не собирался причинять вреда, но Юри как будто вложил иной смысл в данное словосочетание. Непонятные эмоции захлестывали с головой, Виктор постарался как можно незаметнее перевести дыхание. Юри тактично сделал вид, что не услышал шумного вздоха.
- Кстати, - вместо этого он встрепенулся. - Ты так и не сказал, где живешь. Раз уж с соседским визитом…
- В “Ракушке”, снял там комнату.
- А, у тетушки Мо.
Напряжения как ни бывало. Юри умел развеивать его одним словом, одним взмахом ресниц и кроткой, терпеливой улыбкой. Сколько времени потратил он, чтобы научиться терпению? Никифоров хотел бы знать, каким был Кацуки до слепоты.
- Тетушки Мо? - весело осведомился Виктор.
Юри негромко рассмеялся.
- О, одна из местных достопримечательностей. На самом деле владелицу зовут Молли. Поначалу она решила назвать пансионат “У тетушки Молли”. Но последнюю часть вывески то сбивало ветром, то веткой дерева. Один раз даже молнией угодило. Тогда она сменила название на “Ракушку”, однако местные до сих пор называют пансионат “У тетушки Мо”. Там очень вкусно готовят, лучше, чем в некоторых ресторанах. Летом туристы ходят туда даже не снимать комнату - просто поесть. Поэтому там такой большой задний двор - тетушка Мо расставляет столики под открытым небом.
Уходить из теплого, наполненного ароматом выпечки дома не хотелось. Виктор поднял воротник, поправил шарф, когда столкнулся с первым порывом зимнего ветра. Какой контраст с оставшимся за спиной домом.
На улице быстро темнело, в домах зажегся свет. В отличие от российских старушек, здесь ни одна занавеска не шелохнулась, не было видно ни одного силуэта, однако Виктор в человеческой природе не сомневался: вскоре улица будет в курсе, кто захаживает к слепому. Правда, не скажут ему имя - Виктор через домовладелицу по сарафанному радио просил передать, что хочет тишины и покоя. Пусть будет просто Виктор.
В душе играла мелодия, пока еще тихая, но ждущая своего часа. Когда Виктор прикрывал глаза, видел лед и движения бедер Юри на светлой кухне. Ему лампы в принципе не нужны, парень зажег их ради гостя. У японца красивое тело, спортивное, но не жесткое, как у Никифорова, а мягкое, как булочка. Все на своих местах, все аппетитное и округлое правильно настолько, что не возникает вопросов о диете и сбросе веса. Юри сам прекрасно следит за собой. В холодильнике у него полно салатов, есть парочка супов и микроволновка. Раз в неделю к нему приходит женщина, которая генералит дом и готовит. Вкусно готовит, Никифорова угостили. Юри вообще гостеприимен.
Воспоминания о передвижении слепого по кухне рождают в душе новый виток мелодии. Музыка принадлежит телу Юри, он рождает ее сам, не замечая этого уникального свойства. Двигается легко и грациозно, с идеально ровной спиной, взмахивает руками, как крыльями, но всегда по делу. Танцует под неслышимую никому, понятную только ему мелодию. Как много людей видело его таким?
