Сеид Насролла считал, что писание книг может лишь унизить его достоинство. Он так тщательно и благородно выговаривал арабские слова, что ни у кого из слушателей даже не возникало сомнения в его глубоких познаниях. И хотя он говорил очень медленно и раздельно, ни один ученый-филолог не мог найти в его речи ни малейшего изъяна с точки зрения логики, изящества и знания грамматики. Это происходило потому, что девизом Сеида Насролла была поговорка: «Слово – серебро, молчание – золото», – ну а если он уж и говорил что-нибудь для пользы дела, то считал необходимым, прежде чем произнести слово, семь раз повторить его про себя. Поэтому он и пользовался широкой славой и известностью.
И вот однажды господин Хаким Баши Пур, министр просвещения, пригласил к себе Сеида Насролла по важному и неотложному делу. После многочисленных приветствий и комплиментов, бесчисленных посулов и обещаний Хаким Баши Пур своим мягким и льстивым голосом сказал Сеиду Насролла следующее:
– Так как поразительные успехи просвещения в нашей древней стране, Иране, стали предметом удивления всего мира, то крайне прискорбно, что такая страна, как Индия, которая является колыбелью арийской расы и в которой проживают миллионы мусульман и людей, говорящих по-персидски, недостаточно осведомлена о наших замечательных реформах в области просвещения и в особенности о вновь изобретенных словах. Только вы можете быть нашим посланцем.
Для того чтобы Сеид Насролла имел при себе достаточно убедительные доказательства, Хаким Баши Пур передал ему словарик, изданный Академией, скрепленный монаршей подписью и одобренный крупнейшими учеными современности, и толстую пачку своих фотографий, на которых он, напыщенный и самодовольный, был изображен и в профиль, и анфас, и вполоборота. При этом Хаким Баши Пур предложил раздавать эти фотографии всем корреспондентам, с тем чтобы те могли украсить ими страницы своих газет и журналов.
Необыкновенная любезность Хакима Баши Пура произвела на Сеида Насролла огромное впечатление. Однако предстоящая разлука с семьей, с одной стороны, длительность пути и необходимость переезда через море – с другой, заставили ученого покачать своей головой, украшенной красной, блестящей лысиной, философски улыбнуться и, ссылаясь на старость и болезни, отклонить предложение министра просвещения. Между прочим он намекнул и на то, что было бы хорошо это важное поручение передать какому-нибудь другому литератору или ученому. Но Хаким Баши Пур настаивал на своем: именно высокое положение в литературе, которое занимает Сеид Насролла, его солидный возраст и всеобщая известность делают его кандидатуру самой подходящей для такого дела, тем более что это поручение является строжайшей государственной тайной. В конце концов Сеид Насролла, желая того или нет, с гордостью принял высокое назначение.
Когда Сеид Насролла вышел из кабинета Хакима Баши Пура, ему вспомнились все трудности, которые он перенес во время поездки в Демавенд, подумал он и о дальности расстояния до Индии. Ученого охватили волнение и ужас, у него закружилась голова, и земля заколебалась под ногами. Поэтому, как только Сеид Насролла возвратился на службу и подошел к своему письменному столу, он тотчас же позвонил и попросил воды. Немного успокоившись, он начал размышлять хладнокровнее. С одной стороны, Сеида Насролла угнетали мысли о разлуке с женой и сыном и о тех переменах, которые должно будет внести это путешествие в спокойное течение его жизни, к тому же он опасался, что ему придется «сбросить» немного из своих восьмидесяти девяти килограммов чистого веса. Но на другой чаше его мысленных весов лежали материальные выгоды путешествия, почет, приемы, прогулки, которые он сможет совершать за государственный счет. И все-таки сердце Сеида Насролла было охвачено тревогой. Больше всего на свете он дорожил своим спокойствием, а он далеко не был уверен в том, что ради будущих благ стоит подвергать опасности свое нынешнее благополучие. В конце концов все эти размышления породили в душе Сеида Насролла ненависть к Хакиму Баши Пуру. Вместе с тем Сеид Насролла не мог уже и отказаться от поручения, потому что оно исходило от министра и являлось служебным заданием.
Как бы там ни было, Сеид Насролла начал готовиться к путешествию, да и не мог же он закрыть глаза на денежные выгоды, связанные с поездкой.
Сеид Насролла был ужасным скопидомом, а во время поездки он должен был, кроме оплаты расходов по путешествию, получать двойное жалованье и надбавку за плохой климат. Кроме всего прочего, у него была еще одна сокровенная мечта: вдруг ему удастся, как врачу Барзуйе, привезти из Индии подарок – книгу вроде «Калилы и Димны» – и этим обессмертить свое имя; он бормотал про себя:
