Сначала к борту корабля подъехала моторная лодка врача, затем к судну со всех сторон устремились барки, лодки, парусники, груженные различными товарами. От этого шума, криков пассажиров, ругани носильщиков-арабов, стрекота моторной лодки Сеид Насролла едва не потерял сознание. Наконец, когда все немного успокоилось, его взяли под руки и, как беременную женщину, с огромными предосторожностями повели по трапу. Лишь только Сеид Насролла ступил на корабль, на его бескровных губах появилась тонкая улыбка философа. После того как вещи и чемоданы были внесены в каюту, провожающие с поклоном пожелали ему счастливого пути и удалились.
У Сеида Насролла закружилась голова. Он сел на койку в своей каюте второго класса, держа под мышкой портфель со словариком новых слов и фотографиями. Хотя Сеид Насролла имел средства на путешествие в каюте первого класса, из экономии он поехал во втором классе; впрочем, если бы его не остановили, он поехал бы и третьим классом.
В окно каюты доносились крики пассажиров и грохот лебедок. Сеид Насролла встал и выглянул наружу: на берегу мерцали огоньки, по палубе сновали арабы-носильщики. Сеида Насролла охватило отчаяние. Несколько раз, пока корабль не отчалил, решал он, что ему делать: вернуться ли на берег, притворясь больным, или вообще подать в отставку? Но в то же время он понимал, что предпринять уже ничего нельзя, слишком поздно.
Затем он мысленно попрощался с женой, сыном и спокойной жизнью, которую он оставил на берегу, и прикусил губу. Он отошел от окна и внимательно осмотрел каюту. Это была маленькая беленькая комнатка, сделанная из дерева и железа. В каюте были три койки на пружинах, две из них были расположены одна над другой, умывальник, шкаф для платья и столик. Внешне все казалось чистым и основательным.
Сеиду Насролла пришли на память удивительные рассказы о морских приключениях, сказки о Синдбаде-мореходе, множество историй, которые он читал об Индии. Вошел слуга-индиец в белой, чистой одежде и что-то сказал по-английски, но Сеид Насролла не понял его и устыдился скудости своих знаний. Он пришел к выводу, что границей его мудрости были четыре стены дома и что на свете существуют другие языки и народы, другая жизнь, о которой он прежде не имел ни малейшего представления. Без всякой причины всю свою злость и ненависть он обратил на слугу-индуса, словно тот был повинен во всех его бедах. Вскоре слуга принес простыни, одеяло и застелил одну из коек.
В это время на палубе воцарилась тишина. Усталый и разбитый, Сеид Насролла улегся на койку, но она оказалась узкой и неудобной. Снова постучался слуга, знаками объяснил, что ужин готов, и, идя впереди, по какой-то лесенке провел Сеида Насролла в ресторан. Усевшись за стол, Сеид Насролла услышал, что двое пассажиров говорят по-персидски. Он внимательно осмотрел каждое блюдо, прежде чем положить себе – попробовал, чтобы, не дай бог, кушанье не оказалось вредным для здоровья и не содержало бы индийских пряностей. Дело в том, что он признавал древнюю медицину и делил всякую пищу на «холодную» и «горячую», он даже вез с собой некоторый запас «холодных» средств, чтобы в случае необходимости привести организм в равновесие.
Один из иранцев, сидевших за столом, отдавал распоряжения на английском языке и подозвал слугу-индийца словом «чакра». Сеид Насролла почувствовал себя значительно увереннее, обнаружив земляка, знающего английский язык, и счел слово «чакра» удобным поводом для начала беседы на филологическую тему.
– Индийский язык, – начал он, – является детищем персидского языка. Ведь иранские воины Дария Великого и Александра Македонского, султана Махмуда и Надир-шаха приносили персидский язык в Индию. Я еду в Индию с той же целью. А вот слово «чакра», по моему слабому разумению, происходит от персидского «чакер», не так ли? Или, скажем, название этого индийского маринада «чатни» тоже, вероятно, взято из персидского языка. Ведь у нас есть такое слово «чашни». Совершенно несомненно, все слова в мире происходят из трех языков: персидского, арабского и турецкого, так же как и все человеческие расы ведут свое начало от Сима, Хама и Яфета или Сальма, Тура и Эраджа. Например, слово «самовар» вы считаете русского происхождения, а я установил, что оно состоит из трех корней: персидского, арабского и турецкого; первый слог надо читать с гласным «е», а не «а», так как в основе этого слова лежат слоги: «се»-«маъ»-«вар»; «се» – это персидское, «маъ» – арабское, а «вар» – турецкое, то есть получается «принеси три воды». И такого рода слов много!
Иранские путешественники были поражены историческими и филологическими познаниями ученого. А тем временем Сеид Насролла продолжал свои расспросы. Он даже узнал, что человек, говоривший по-английски, бывал прежде в Индии и теперь едет по служебным делам в Бушир.
После кофе Сеид Насролла вернулся в каюту. Он чувствовал себя очень утомленным и, посмотрев в зеркало, увидел, что сильно побледнел. Прочтя молитву, Сеид Насролла лег на койку и уснул.
