– Прости… прости… – пока не прервалось его сбивчивое дыхание. Глаза Влада застыли, будто через дым, через плотный воздух, сквозь саму смерть видели невидимые и любимые юным астрологом звёзды.
Из давки вынырнул Рем, размахивая огромным мечом:
– Ну мы им вдарили! Бегут, бегут! Сейчас и армия подоспеет. Милена, как узнала, что тебя поймали, сама не своя стала. Решили штурмовать столицу. Просто обошли войско Гордона, и во весь опор – сюда. Мы им задницы подпалим! – и снова пропал в дерущейся толпе.
Робер приподнялся, пытаясь рассмотреть, что происходит, но увидел только чёрный дым, клубами уносящий в небо души его друзей, и эта чернота заволокла его сознание.
Наверное, он спал. Всё проходило мимо сознания Робера. Он вроде бы наблюдал бой, но сам был равнодушен и спокоен. Потом почему-то оказался снова во дворце и был уложен на кровать. Был ли он опять в плену или нет, – Робер об этом даже не задумывался. Он вообще ни о чём не мог думать, иначе надвигался горячий чёрный ужас…
Робер вторые сутки лежал без движения, только иногда вздрагивал, и зрачки его становились огромными, словно внутри у него горел огонь жестокой боли. Юлианус пытался привести его в чувство, но Робер не узнавал его, не отвечал на вопросы и прикосновения даже взмахом ресниц.
Королева пришла только один раз, когда её армия штурмом взяла столицу. Она прижалась к Роберу, долго что-то торопливо говорила, но юноша никак не ответил, да он и не узнал девушку. Ей нужно было уходить, время не ждало. Гордону удалось покинуть захваченный город и теперь он вёл к нему свою армию. Тылы королевы-воительницы оказались без защиты, поэтому приходилось решать множество вопросов, заново договариваться о мире, если она не хотела потерять все свои завоевания.
Лебис и его бывший ученик Юлианус ещё раз обсудили возможность вывести Робера из его добровольного сумасшествия. И однажды они вместе пришли к нему ночью, когда глубокая темнота завладела миром. Только одна свеча горела в руке у Юлиануса. Как обычно, Робер лежал с открытыми глазами. Юлианус поднёс свечу к лицу больного, заговорил низко и глухо:
– Огонь… Везде огонь… Он горяч, он зол, огонь подбирается к тебе, он уже жжёт твои руки, твоё лицо. Ты горишь! Смотри! Костёр! Там Милена!
И дикий женский вопль заставил содрогнуться даже готовых к нему лекарей. Робер рванулся к огню, едва не опалив лицо. Ужас оживил его лицо:
– Милена!!!
– Я здесь, милый, здесь. Всё хорошо… – королева прижалась к судорожно обнявшему её Роберу, плакала и говорила слова, которых ни она, ни он не понимали, но которые так нужны были сейчас обоим.
– Уходите! – умоляюще посмотрела королева на лекарей. – Прошу вас, уйдите…
– Тебе нельзя!.. – попытался возразить Лебис, уже понимая, что хочет сделать девушка.
– Убирайтесь!!!
Лекарям пришлось отступить перед решительностью женщины, которая только одним возможным способом могла сейчас помочь любимому человеку, передать ему свою силу, возродить его к жизни…
