– Сейчас узнаем, – говорю я, вытягивая шею, чтобы посмотреть, почему наша очередь почти не движется.
Джесс совсем не видно, только огромный букет красных роз говорит о том, что она все еще там, за спиной высокого широкоплечего мужчины с заметной сединой на висках. Мне не видно его лица, но то, как он наклонил голову, кажется смутно знакомым.
– Слушай, а давай я пока схожу и получу в гардеробе нашу одежду, – неожиданно предлагает Кевин, отвлекая меня от незнакомца.
Рассеяно киваю, даже не пытаясь вникнуть в суть его слов. Странное предчувствие сдавливает грудь. Я снова вытягиваю шею, чтобы попытаться разглядеть мужчину рядом с Джесс, но его там уже нет. Наша очередь начинает активно двигаться, и мама хватает меня за руку, чтобы я не отставала. Кручу головой по сторонам.
Он точно где-то здесь. Он? Но кто он?
– Это было восхитительно, Джесси, ты настоящая звезда! – слышу я мамин голос и нехотя прерываю свои поиски, чтобы встретиться взглядом с подругой.
Джесс светится от счастья, а я нахожусь в таких растрепанных чувствах, что даже не знаю, что сказать. Крепко обнимаю ее, стараясь заполнить неловкое молчание и хоть немного привести мысли в порядок.
– Джесс, это было фантастически! Я готова слушать и смотреть на тебя каждый день! Я просто в восторге, – запоздало нахваливаю подругу, стараясь концентрировать свое внимание только на ее ярко накрашенных глазах, а не на огромном букете красных роз с именем Хармон на карточке.
Это не может быть совпадением.
– Мне правда понравилось, – говорит Кевин, когда мы сидим в машине возле моего дома. – У тебя замечательные родители.
– Ну хоть что-то в этом вечере было замечательным, – устало улыбнувшись, отвечаю я, уставившись в ветровое окно, по которому неистово барабанит дождь.
– Мюзикл мне тоже понравился, просто они… ну, что ли, много пели… и все эти танцы… ну, это немного не мое…
– Это твой первый мюзикл?
– О нет! Только не говори, что у вас семейный абонемент на сезон! – ужасается Кевин и, не дождавшись моего ответа, продолжает: – В следующий раз выбор за мной!
– Ах да, «Янкиз».
– Не обязательно, выбирай вид спорта.
– Я люблю большой теннис. Открытый чемпионат Австралии, как тебе?
– А открытый чемпионат США не подходит?
– Он будет только в августе 2020, но я согласна подождать, – самодовольно улыбаясь, говорю я.
– Ну уж нет. Тогда мы идем в кино, на классный мультик «Холодное сердце» – два.
Кевин обожает мультфильмы, и благодаря этой его немужественной слабости ко мне и приклеилось имя «Мерида», которым он зовет меня вот уже пять лет.
– С удовольствием схожу. Правда, кажется, я не видела первой части.
– Серьезно? Это нужно срочно исправлять, – Кевин глушит мотор, выглядывая в окно. – Пойдем смотреть!
– У меня дома? – вскинув брови, спрашиваю я очевидное. – Ну уж нет. Не сегодня.
– Завтра?
– Я сама посмотрю первую часть. Не хочу, чтобы ты снова портил мне просмотр своими комментариями.
Он опускает глаза, поджимает губы и виновато качает головой. В такие минуты он становится таким милым и трогательным. Я невольно улыбаюсь, чувствуя приятное согревающее тепло внутри.
– Мне понравилось быть твоим парнем, хотя бы на один вечер.
– Ты не был моим парнем, ты – мой друг.
– Это пока, ты же помнишь свое обещание.
– Я не отказываюсь от своих слов, но и ты не пытайся на меня давить.
Самое время попрощаться и пойти домой. Неловкое молчание нарушает трель моего телефона. Я почти уверена, что это мама звонит, чтобы поделиться со мной своими мыслями относительно Кевина, а потому я открываю сумочку, чтобы под предлогом неотложного разговора выскользнуть из машины, минуя грядущую тягостную беседу с Кевином. Но на экране крупными буквами высвечивается имя Кристофер Сайрус. Я нажимаю отбой, мучительно поджимая губы. В салоне автомобиля становится тихо и зябко.
– Так значит, ты его не знаешь, да? – не выдержав, спрашивает Кевин, и голос его звенит у меня в ушах. – Значит, ты не действуешь у меня за спиной, да?
Я заставляю себя посмотреть ему в глаза, ожидая увидеть злость, агрессию, но вместо этого вижу только пустоту и разочарование. Он похож на меня в тот момент, когда я поняла, что жизнь больше не будет прежней, что Джен, которой я была, умерла…
– Кев, я могу объяснить, – бормочу я, виновато кусая губы. – Ты не так все понял…
– А как еще это можно понять? Я, по-твоему, совсем идиот?
– Нет, ты мой друг.
– Да, слышал. Столько раз, что уже и не вспомнить… Что еще скажешь? Он тоже твой друг? Такой же дурак, которого ты используешь в своих целях?
– Кев, не говори того, о чем потом пожалеешь… Не надо меня обижать…
– Обижать… с каких это пор правда стала для тебя обидной? Ты же у нас такая правдолюбка! Чего вдруг?
Тяжело вздыхаю, Кевин сейчас в таком состоянии, что любое мое слово сделает только хуже. Лучше просто молчать.
– Давай поговорим об этом в другой раз, – говорю я и, дернув за ручку, выскакиваю под моросящий дождь и почти тут же слышу хлопок закрывающейся двери за спиной.
