Кевин встает с дивана и делает шаг в мою сторону. Не знаю, чего именно он хотел этим добиться, но мне становится не по себе. И без того крошечное пространство точно начинает сжиматься. Мне не хватает воздуха. Я смотрю на него исподлобья, пытаясь посчитать шаги, разделяющие нас. Не больше двух.
– Мы договорились с тобой, что ты не будешь действовать у меня за спиной, – говорит он, сокращая расстояние настолько, что я слышу его мятное дыхание и приятный запах мандаринов. Он стоит настолько близко, что я упираюсь взглядом в маленькое, почти незаметное пятно на плече его черной водолазки.
– И я не нарушала этого обещания, – натянуто улыбаясь, отвечаю я и, ловко увернувшись, ускользаю от него к дивану. Моя квартира – не то место, где я смогу держать с ним нужную дистанцию, и все же немного личного пространства точно не повредит.
Кевин провожает меня тоскливым взглядом, и я продолжаю:
– Как продвигается расследование? У Блэкмана есть какие-то подвижки в деле?
– Ну, во-первых, ты сказала, что больше не интересуешься расследованием, а во-вторых, ты же знаешь, я не имею права разглашать материалы следствия третьим лицам, – чеканя каждое слово, говорит Кевин, облокачиваясь спиной на барную стойку. После чего он окидывает комнату оценивающим взглядом, останавливая свой взгляд на телевизоре. – Так что, коль уж ты заставила меня ехать к тебе через Гудзон в сочельник, мы обязаны посмотреть «Холодное сердце»!
– Только после того, как ты меня выслушаешь, – говорю я, даже толком не обдумав свое предложение. – Кажется, мне удалось найти то общее, что объединяет всех его жертв.
Я только что закончила рассказывать Кевину о своих находках, постаравшись представить эту историю так, словно доктор Дэвис действительно воплотил свою идею в жизнь в 1984 году в Новом Орлеане и все убитые женщины принимали участие в его исследовании.
– Хорошо, допустим, но зачем им это было нужно? Разве они не понимали, что это может навредить их ребенку? – неожиданно спрашивает Кевин, читая одну из статей.
– Не знаю, может быть, они не понимали этого… тогда не было так много информации в открытом доступе, потом, кто знает, может быть, они делали это на платной основе…
– Тогда должен быть денежный след.
– Да, ты же сможешь его вычислить, – с энтузиазмом подхватываю я.
– Почему он назвал его «Нью-Йоркским скопцом»? – спрашивает Кевин, неожиданно поворачиваясь ко мне. – Что он получил от тебя, я уже понял из статьи, а что получила ты?
Я думала, мы уже закрыли тему «Кристофер Сайрус» и успели зарыть топор войны, но, похоже, ошиблась.
– Сказал, что любит творчество Достоевского, который в своих романах много писал о скопцах, – честно отвечаю я, потому что больше не хочу городить ложь.
– И ты поверила?
– Не знаю. Он странный…
– То есть ты не допускаешь мысль, что он может быть тем самым «Нью-йоркским скопцом», о котором и пишет?
– Если это так, то я не могу найти мотива. Должно быть что-то, что соединило бы его с жертвами, или же в его биографии должно быть что-то, что объяснило бы такую модель поведения. Тот факт, что он читал о скопцах в книгах, не делает его серийным убийцей.
– Я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Он может быть опасен.
Я и сама не собиралась продолжать общение с Кристофером, но меня раздражает и злит тот факт, что Кевин не просит, а чуть ли не требует этого от меня.
Плотно сцепив зубы, чтобы не наброситься на него с новыми претензиями, я натягиваю на лицо улыбку и, коротко кивнув в знак согласия, тычу пальцем в распечатку.
– Ты сможешь найти адрес этого доктора Дэвиса?
– Да, но я не вижу ни одного подтверждения тому, что он работал в Новом Орлеане, – тянет Кевин, разминая затекшую от неудобного положения шею. – С чего ты взяла, что он решил проводить этот эксперимент на людях, и откуда такая уверенность, что жертвы принимали в нем участие?.. Стоп…
Он снова смотрит мне в лицо, а я вижу только его глаза: большие черные блюдца, в центре которых разгорается яркое яростное пламя. Он в бешенстве.
– Решила отдохнуть, значит, так? Мерида, ты совсем ополоумела? – ревет Кевин, вскакивая с дивана. – Какого черта? Ты о чем вообще думала?
– Я предпочитаю совмещать полезное с приятным, – парирую я. – Я не лезла никуда, а просто сходила в больницу…
– Что? Ты сама себя вообще слышишь? Ты выключила телефон! Твою ж мать!
– Давай не будем начинать все сначала. Я большая девочка и, как видишь, совсем не дура и не идиотка, и идеи у меня не такие уж и бредовые, раз за дело взялось ФБР.
Кевин только молча пучит на меня глаза, всем своим видом давая понять, что он настолько взбешен, что сейчас нам обоим лучше просто помолчать. Мы словно бойцы на ринге, каждый отошел в свой угол, чтобы перевести дух, промочить горло, собраться с мыслями… и наконец дождаться звонка и снова схлестнуться в бою.
– О том, что Дэвис проводил эксперимент, ты узнала в Новом Орлеане? – спрашивает Кевин.
