Я едва успела надкусить свою шоколадку, поэтому, продолжая удерживать ее руками у рта, медленно поднимаю голову, встречаясь взглядом с по-мальчишески задорно улыбающимся Ником.
– Это какая-то шутка? – спрашиваю я, тяжело проглатывая почти неразжеванный кусок шоколада.
– Почему-то каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, ты пытаешься разглядеть в этом что-то неправильное и нехорошее. Судьба уже столкнула нас однажды, что, если она пытается сделать это вновь?
– Чего? Ты что, пьян? – спрашиваю я, замечая у него в руках бутылку шампанского и два бокала. – Хочешь, чтобы нас оштрафовали или отправили в тюрьму?
– Тише, оно безалкогольное, но я был бы рад оказаться запертым с тобой в маленькой темной комнате, – парирует он.
– Снова моя мама, да?
– Джен, сейчас канун Нового года, время верить в чудеса, загадывать желания, притягивать в свою жизнь счастье…
– Уж не себя ли ты возомнил тем самым счастьем?
– Ну наконец-то! Я знал, что рано или поздно ты это осознаешь, – самодовольно улыбаясь, парирует Ник, бросая тревожный взгляд на часы. – Но об этом мы поговорим позже. Осталось меньше минуты!
Он разливает шампанское по бокалам и, протянув мне один из них, тут же начинает обратный отсчет вместе с остальными.
– Десять, девять, восемь…
Таращусь на него, нелепо сжимая в руках бокал с ненастоящим шампанским. Всеобщее возбуждение невольно передается и мне. Поднимаюсь и встаю рядом с Ником, подхватывая счет:
– … три, два, один!
– С Новым годом! – громко кричит толпа, но я слышу только Ника и вижу его сияющие глаза. Он чокается со мной своим бокалом и одним глотком выпивает его содержимое.
– Чему ты так радуешься? – спрашиваю я.
– Рад тебя видеть и, если бы ты не была такой гордой и упрямой, то могла бы признать, что и ты рада меня видеть.
– Не обольщайся.
– А ты не злись. Неужели тебе действительно нравилось сидеть здесь совершенно одной? – напирает Ник и, не дожидаясь моего ответа, продолжает: – Только не надо мне снова рассказывать про своего солдафона. Я не поверю, что у тебя с ним может что-то быть…
– Даже так? Во что еще ты не поверишь?
– Джен, я не ругаться сюда пришел.
– Не нужно было приходить.
– Я знаю про твою маму, если нужна какая-то помощь… все, что угодно…
– Как дела у Виктории? – спрашиваю я, тяжело вздыхая.
Совершенно очевидно, что наши матери продолжают устраивать нам ловушки, лелея надежду на наше воссоединение.
– Все хорошо. Она по тебе скучает. Ты же знаешь, как она тебя любит.
– Передавай ей привет.
– Лучше сама как-нибудь, – говорит Ник, оборачиваясь на случайного прохожего, который только что толкнул его плечом и тут же скрылся в толпе быстро расходящихся по домам и барам людей. – Может быть, поужинаем?
– В такое время? Нет.
– Это твоя попытка сказать «в другой раз»? Хорошо, ловлю на слове.
– Ник, не нужно меня ловить ни на словах, ни на поступках.
– Знаешь, я ведь все это время ждал, что ты мне позвонишь…
От этого неожиданного упоминания я, словно по команде, вспоминаю о том, что в день моего рождения в квартиру бесцеремонно вторгся не только ублюдок, искалечивший мне жизнь пять лет назад, но и Ник, оставивший мне дюжину белых роз с запиской. И хотя я никогда не видела ни этих цветов, ни этой записки, текст ее мне не забыть никогда, как впрочем, и мрачное лицо Кевина, когда он мне зачитывал его с экрана своего мобильного: «Пять лет назад я совершил ошибку, о которой буду сожалеть всю жизнь… Знаю, что накосячил, знаю, что подвел, но я верю, что все еще можно изменить. Позвони мне, как будешь готова хотя бы просто начать говорить…»
– Забудь обо мне и двигайся дальше, – говорю я, чувствуя внутри пустоту и усталость. – Я желаю тебе счастья в Новом году.
– Так и будет. Знаешь, оказывается, в России есть такое интересное поверье, с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь! – Он говорит это так, как будто это уже свершившийся факт, а не какое-то глупое и нелепое поверье.
Мне хочется прыснуть со смеху, но вместо этого я только округляю глаза и делаю глоток приторно сладкого и сильно газированного напитка.
Вчера я весь день провела с мамой в больнице. А потому еще утром продолжала раз за разом прокручивать в памяти мгновения того, как провожаю ее в кабинет для сдачи анализов, как сжимаю сухую и морщинистую ладонь, стараясь не замечать страха и волнения в ее глазах, как подбираю нужные слова, чтобы вселить в нее веру и надежду, а главное, не поддаваться унынию самой. Но, стоит нам с Джесс сесть в «Лало» и начать обсуждать ее премьеру и вообще последние события в жизни, как я неожиданно переключаюсь со вчера на сегодня. Я сжимаю кружку горячего шоколада с зефирной шапочкой в ладонях, чувствуя, как нежное тепло сочится по моим венам.
– Знаешь, иногда мне его даже жаль, – говорит Джесс, когда я заканчиваю рассказывать ей о том, как прошла моя встреча Нового года. – Он ведь классный парень.
– Да, но у нас с ним разные пути.
