– В общем, парень-модель, который должен был участвовать в съемке, неожиданно отказался. То ли у него какая-то инфекция, то ли еще какая-то напасть. В общем, я уже сижу накрашенная и одетая, съемочная группа в полной готовности, отель закрыли на пять часов и, кроме нас, там больше никого нет, но мы вроде как не можем начинать, потому что, по задумке, большая половина материала должна быть парной. Можно было бы, конечно, выйти на улицу и уговорить какого-то из прохожих, но Ян, это наш фотограф, решил переодеть гримершу в мужской костюм. Так что такими влюбленными глазами я смотрю на очень привлекательную блондинку с сиськами пятого размера.
– Это женщина? – искренне удивляюсь я, снова просматривая фотографии, на которых так явственно читается химия страсти.
– Самая что ни на есть – Моника Кланг.
Джесс продолжает рассказывать о каких-то курьезных моментах со съемки, когда я заостряю внимание на снимке, где она смотрит в кадр, а «мужчина» сжимает ее шею своими руками. Приглядываюсь к пальцам, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки женственности.
– Но у нее такие мужские руки, если бы ты не сказала, я бы никогда не подумала даже, – рассеянно говорю я, пытаясь ухватиться за какую-то мысль, которая, словно тонкое перышко, щекочет мне мозг.
– Джен, иногда меня прям убивает этот твой консерватизм или как это вообще называется… Ты иногда так странно рассуждаешь, если женщина, то значит, должна обязательно быть с маникюром и красивой прической? Мы все разные. И может быть, ты не заметила, но эмансипация женщин уже давно случилась!
– Да… я не про это… я другое имела в виду… – закрываю глаза, напряженно пытаясь в гулком потоке мыслей выхватить ту единственную, которая от меня ускользает.
С самого начала я сузила поиск подозреваемых до физически развитого мужчины в возрасте от 35 до 40 лет, с явной сексуальной дисфункцией, потому как ни одна из жертв не была изнасилована. Мужчина, потому что женщин душили, а это сложно. Очень. Но женщины поднимают тяжести… дерутся на рингах… владеют ножом… женщина?
Открываю глаза и сразу встречаюсь с настороженным взглядом Джесс. Я вижу, как шевелятся ее губы, очевидно, она пытается со мной говорить, вот только я ничего не слышу. Плотная звуковая завеса и полная концентрация на внутреннем голосе, с которым я веду свой тревожный разговор.
– Это могла быть женщина… – шепчу я.
– Джен, ты меня пугаешь. Ты меня вообще слышишь? О какой женщине ты говоришь? – возвращает меня к реальности Джесс, слегка похлопывая по руке. – Ты в порядке?
– Да, но мне нужно идти.
– Прям сейчас?
– Да. Это важно. Кажется, я ошиблась…
Вечером, когда на экране моего телевизора идет очередной выпуск ток-шоу Синди, над головой ругаются соседи, а за окном бушует стихия и на телефон уже несколько раз пришло штормовое предупреждение, – с бокалом вина, укутавшись теплым пледом и будучи в безопасности, я пытаюсь делать свою работу над ошибками.
С самого начала я решила, будто убийца – это мужчина, отсюда его предполагаемый возраст, вариант психического расстройства и, разумеется, мотивация. Едва узнав про доктора Уинтера Дэвиса, я в считанные минуты собрала разваливающуюся на части картину, ее фрагменты, точно кусочки пазла, легко вошли друг в друга, создав целостное полотно. И только посмотрев на снимки Джесс, я осознала, какой промах совершила.
Она права, иногда я бываю слишком консервативна и твердолоба.
«… Если женщина, то значит, должна обязательно быть с маникюром и красивой прической? Мы все разные…» – звенит у меня в ушах голос подруги, когда я составляю новый портрет убийцы, хотя, справедливости ради, стоит признать, что на этот раз мне уже не требуются знания поведенческого анализа, только логика и метод дедукции…
– Убийце должно быть около тридцати пяти лет. Непростые отношения с матерью. Недолюбленный ребенок, испытывавший определенные трудности в подростковый период, – выписываю я на листок, рассеянно кусая губу. – Подавление агрессии, поиск себя и своего места в этом мире. С годами он научился скрывать свое внутреннее «я», приспособился к внешним условиям и законам этого мира, возможно, не без помощи психолога или какой-то другой терапии.
– Я твоя мать, ублюдок! Ты будешь меня слушаться или проваливай отсюда! – вздрагиваю от пронзительного вопля соседки сверху, делаю громче телевизор, так, чтобы слышно было ровную трескотню шоу, но недостаточно громко, чтобы вникать в смысл их беседы.
