– А разве я тебя когда-нибудь подводил? – спрашивает он, после чего достает из внутреннего кармана куртки свернутые в трубочку листы бумаги и протягивает их мне.
Сбрызгиваю нагретую сковороду маслом, вчитываясь в первый из нескольких листов, что он принес. У меня в руках биография Аманды Велтс, дочери Кэти Велтс – одной из оставшихся шести женщин, кто участвовал эксперименте Дэвиса и все еще числился в живых.
– Ты знаешь, а мне уже даже нравится рисковать карьерой, в конце концов, я готов скатиться до патрульного, если завтрак мне готовить будешь ты, – мечтательно тянет Кевин и, обернувшись, я вижу, как он снимает с себя куртку и, не вставая с барного стула, потянувшись, вешает ее на вешалку у входа.
– Не обольщайся. Как ты мне недавно сказал, в моде сейчас прагматизм: я – тебе, ты – мне. Боюсь, в должности патрульного тебе нечего будет мне предложить, – подшучиваю над ним я, отложив в сторону листы и наконец разбив на сковороду по очереди четыре яйца. – Да и стряпуха из меня так себе.
– Мерида, ты режешь меня без ножа. Кстати, хорошо, что ты напомнила, сегодня вечером мы идем с тобой в кино, а после – ужинать, – говорит Кевин и прежде, чем я успеваю возразить, он продолжает: – Отказ не принимается, ты обещала!
– Я обещала, – выдыхаю я, включая кофеварку и снова принимаясь читать биографию.
Вероятно, воспользовавшись паузой в нашем общении, Кевин решил осмотреться, и на глаза ему, разумеется, попало мое обклеенное листами зеркало. Стараясь не отвлекаться от текста, я боковым зрением наблюдаю, как он медленно поднимается со стула и, сделав два шага, оказывается у цели.
Несколько секунд он изучает мою импровизированную доску, очевидно, пытаясь понять, по какому признаку я разделила этих женщин и к каким выводам пришла.
Я не стала ничего объяснять ему по телефону, да он и не просил. Едва услышав, что его труды будут вознаграждены домашним завтраком, он был согласен на все и без лишних вопросов.
– Если я правильно понял твою теорию, то первая жертва и есть мать убийцы, так? – спрашивает Кевин, и я обреченно откладываю в сторону листы с информацией, прочитать которую мечтала всю ночь.
– Все так, – отвечаю я, выключая газ и разрезая яичницу на четыре одинаковых кусочка прямо в сковородке. – Только вот я не думаю, что Эми Милтон была первой. Полагаю, первую либо не нашли, либо убита она была другим способом, а потому в почерк убийцы не попала.
– Но Блэкман сто процентов проверит их всех, он в пятницу вечером собирал экстренную планерку, как всегда, ничего конкретного, раздал всем конверты с персональным заданием, и все.
– И что он поручил тебе?
– Изучить работы Дэвиса и собрать информацию обо всех, кто работал с ним над этим исследованием.
– Ясно, – говорю я, выкладывая на тарелки по два жареных яйца. После чего разливаю по двум кружкам свежезаваренный кофе.
– Давай я тебе помогу, – предлагает Кевин, и на кухне тут же становится невыносимо тесно.
Он подхватывает тарелки, а я – кружки с кофе. Он стоит у стены, а я на проходе, у обоих руки заняты, и я, странно извиваясь, стараюсь обойти его справа, но он, словно специально, преграждает мне путь, и мы соприкасаемся бедрами. Когда в 2014 году мы с Ником нашли эту квартиру, ее крошечный размер скорее был плюсом, нежели минусом. Недостаточное количество шкафов должно были уберечь нас от ненужных покупок и скопления хлама, а крошечная площадь не позволяла создавать дистанцию, и тогда полное отсутствие личного пространства только разжигало страсть между нами.
Сегодня же я чувствую только минусы.
– Выглядит аппетитно, – говорит Кевин, когда нам наконец удается сесть на свои места, я – на внутренней стороне барной стойки, он – на внешней.
Отпилив кусок яичницы прямо вилкой, полностью игнорируя столовый нож, он отправляет его в рот, театрально закатывая глаза.
– Божественно. Всю жизнь бы так завтракал!
Мне нечего на это ответить, поэтому я делаю еще один глоток кофе и в очередной раз принимаюсь читать биографии нужных мне девушек. Кевин дает мне не больше пяти минут, которых ему оказывается достаточно для того, чтобы самым варварским способом разделаться с яйцами, умять один круассан с шоколадной начинкой и влить в себя половину кружки кофе.
– Я так и не понял, почему ты думаешь, что Эми Милтон не была первой? – спрашивает он, когда я уже читаю биографию Карлы Райан, дочери Тины Райан – еще одной числящейся в живых участницы эксперимента.
– Потому что увечья на ее теле были сделаны так же четко и выверенно, как и у остальных жертв, но первое убийство не было спланированным. Первую жертву убили в состоянии аффекта, на пике выброса агрессии, – поясняю я, снова откладывая в сторону листы и наконец принимаясь за свой завтрак. Только, в отличие от Кевина, я пользуюсь и ножом, и вилкой.
– То есть ты думаешь, мы не досчитались одного трупа?
