— Сейчас от меня, как временного городского главы, — сказал он, — все ждут какой-нибудь воодушевляющей речи, но я, в первую очередь, всего лишь семнадцатилетний парень, и сейчас мне очень трудно подбирать даже самые простые слова… — Ваня сделал паузу и посмотрел на рыдающих маленьких девочек. В его голове яркими искрами тут же вспыхнули два воспоминания, которые он так старательно пытался подавить…
Первое. Ване шесть лет и он прижался к окну, высматривая с третьего этажа машину родителей. Ранним воскресным утром они поехали в соседний город за подарком ему на День Рождения, который должен был состояться через три дня. Папа пообещал, что они вернутся до обеда, но кухонные часы уже показывали два часа дня. Сначала Ваня злился на них, за то, что они так сильно задерживаются, но эта злость ушла, когда пришёл голод. Ему казалось, что они уже вот, буквально за поворотом, и через пять минут будут дома: мама накормит его, поцелует в лоб, а отец пожмет руку, прямо как настоящему мужчине, и похвалит за то, что он так смело просидел несколько часов в одиночестве и даже не заплакал…
Когда на часах минуло семь вечера, а на город опустилась темная январская ночь, ему стало страшно. Очень страшно. Ваня держался как мог, но шестилетний мальчик может сопротивляться истерике ровно с тем же успехом, как сонная курица против лиса. Он залился громким плачем и кричал, колотя своими кулачками в окно: «Мама! Папа! Вы где!». Вскоре в дверь постучали. Ваня вытер слёзы со своего лица и радостно открыл её, но вместо родителей на пороге показалась их соседка с встревоженным лицом. Он с горечью посмотрел на неё, по его лицу опять потекли слёзы, а дальше… провал в памяти.
Второе. Он стоит на городском кладбище, посреди плотного снегопада, а его окружили люди, которых он видит впервые. Все Бабушки и дедушки у него давно умерли, а других родственников у мальчика не было — Ваня остался один, но его детский мозг попросту не мог осознать этого в полной мере…
Все эти незнакомцы то и дело подходили к нему, говорили какие-то слова, но всё внимание мальчика было приковано к двум закрытым гробам. Кто-то сказал ему, что там лежат его родители, но это просто не могло быть правдой. Они уехали в город ему за подарком, чуть-чуть задержались и уже скоро будут дома, а эти два ящика — простые коробки, которые странные взрослые почему-то решили зарыть в землю… Ваню заставили скинуть на них сверху горсть земли. Странные. Мама непременно будут ругаться, когда узнает, что он руки, может быть даже лишит его сладкого, а этого ему ой как не хотелось. Вслед за ним, каждый из присутствующих кинул по горстке земли на ящики, а затем крепкие дяди с лопатами начали закапывать яму. Ваня не понимал, что в этом такого, и почему все вокруг рыдают. «Надо будет спросить у папы, как только они вернуться», — подумал он.
Могила медленно наполнилась землёй, а у её края воткнули большой деревянный крест. Ваня хотел прочитать, что там было написано такими красивыми золотыми буквами на чёрном фоне, но какая-то женщина взяла его за руку, а затем… начались три года ада на Земле…
Он вздрогнул. Пауза явно затянулась дольше положенного.
— Простите, — извинился Ваня, — хоть я и не в первый раз прощаюсь с дорогими для меня людьми, но привыкнуть к этому попросту невозможно… Я знал Павла Валерьевича всего около месяца, но этого времени мне вполне хватило, чтобы понять его как человека… Возможно эта фраза покажется вам голословной, но мы действительно многое сделали друг для друга, и это навсегда останется в моей памяти, — Ваня убрал руку с гроба, — предлагаю начинать прощание. Если вам есть что сказать — говорите.
Он отошёл в сторону и встал поодаль. Следующим с покойным пришёл проститься Егор.
— Этот человек был тем, кто встретил меня в мире трутней и помог найти свой жизненный путь, и за это я навсегда останусь в долгу у него и его семьи. Павел Валерьевич стал для меня не только наставником, но и настоящим и самым первым другом, и я сделаю все, чтобы ответственные за его смерть понесли суровое наказание.
Егор закончил и встал рядом с Ваней. После него к гробу подошла вдова с детьми. Она положила на его крышку трясущуюся руку, но слёзы не позволяли ей сказать даже простого «Прощай». Простояв в таком положении минуту, бедная женщина резко подняла голову и отошла в сторону, потянув за собой рыдающих дочек.
Далее настала очередь его коллег, друзей и подчиненных. Кто-то обходился односложными фразами, в духе: «Вы были лучшим начальником полиции» или «Жаль, что я больше не смогу оказаться в твоей компании», а кто-то говорил настолько длинные речи, что все присутствующие ненароком забывались и начинали скучать.
Когда церемония прощания подошла к концу, то настало время отправлять покойного в последний путь. Два крупных кладбищенских работника с дрожащей аккуратностью опустили гроб на дно могилы, и все присутствующие бросили на него сверху горсть воздушного марсианского песка. Лопаты застучали, крупные комья земли полетели вниз, а тишину, нарушал лишь горький плач вдовы и девочек.
