Она подняла с пола дорожную сумку и выудила из бокового кармашка мой самодельный блокнот. Я собирала в него все, что казалось мне хоть немного увлекательным: заметки из библиотечных книг о ботанике и странных, необычных существах, легенды, рассказанные Эльей, и мои личные наблюдения о жизни в Эллоре. На протяжении нескольких месяцев я вела записи на всем, что попадалось под руку, – в ход шли обрывки салфеток, клочки пергамента от летающих посланий или мягкая хлопковая бумага, позаимствованная у господина Омьена, – а после старательно сшивала странички разноцветными шелковыми нитками. От разнообразия материала и обилия информации блокнот заметно распух. Истрепавшиеся ленточки уже с трудом сдерживали тканевую обложку, на которой красовался мой лучший рисунок – пара драконов, парящих над заснеженной горной вершиной, – чуть размытый в нижнем углу, куда однажды попала вода из чашки, случайно опрокинутой Шеонной.
Попадись мне подобная книжка в первые дни пребывания в незнакомом мире, я бы сочла ее сборником волшебных сказок или выдумок безумца. Но теперь, после всего, что мне довелось узнать и пережить, я осознала: эти сказки были
Я раскрыла блокнот на случайной странице и между карандашными набросками узких улочек Эллора обнаружила несколько аккуратно сложенных листов. Развернув их, я узнала витиеватый почерк старого сказочника Боркаса Золоторукого.
– Когда-то Элья рассказывала мне эту сказку, – поделилась Шеонна, кивнув на бумаги в моих руках. – Но лишь однажды. Эллор – это не то место, где можно говорить о подобных вещах.
Подруга сонно потерла глаза и забралась в свою постель.
– Ладно, если ты больше не собираешься кричать и биться о стену как обезумевшая, я, пожалуй, еще посплю.
Я усмехнулась, но Шеонна уже отвернулась к стене.
Эспер последовал ее примеру и свернулся клубком на моей подушке, уткнувшись носом в пушистый хвост. Через несколько минут комнату наполнило сонное сопение друзей.
Я же после жуткого кошмара больше не подпускала к себе сон и остаток ночи провела у засаленного окна, покрытого слоем старой пыли, через которое виднелись едва различимые очертания дворика.
Рано утром, когда на первом этаже закипела жизнь – зашаркали башмаками старики, шутливо ворча друг на друга, зазвенела посуда, и по всему дому разнеслись пряные ароматы, – я спустилась вниз.
Мы нашли приют на маленьком постоялом дворе в конце узкой улочки, над которой величественно нависала скала, готовая, казалось, в любой момент обрушиться на головы спящих горожан. Кроме нас, других постояльцев не было – и вряд ли сюда вообще часто заглядывали гости: здание ветшало на глазах, бурая штукатурка на фасаде облупилась, обнажив серые камни, балконные перила проржавели, а под ногами скорбно скрипели половицы. Но даже твердые матрасы, набитые соломой, в пыльных маленьких комнатушках были куда удобнее холодной земли, на которой нам пришлось провести пару ночей.
Стоило мне забраться на высокий стул рядом с отполированной до блеска стойкой – единственного, чего в этом доме не коснулось разрушение, – как передо мной тут же возникла тарелка с тостами и печеными овощами. Фрэн и Кэр
Старики ни в чем не отказывали нам, точнее – серебру Шейна: из всех нас только у него нашлись деньги. Он оплатил еду, снял комнаты на несколько дней и даже выложил пару монет за отдельную спальню для Ария, не упустив возможности напомнить, что место
Шейн действительно собирался оставить тамиру за дверью, но тот, спокойно вытерпев нападки парня, намекнул, что у лишенного крова
Шейн же быстро переключил свое внимание на другие заботы: за те два дня, которые мы провели на постоялом дворе, он успел поругаться с Шеонной бесчисленное количество раз. Он настаивал на возвращении в Эллор, желая избавиться от компании ненавистных существ до того, как общение с тамиру закончится кровопролитием, но Шеонна отказывалась подчиниться.
– Я не уйду, пока не узнаю, куда Алесса направится дальше, – кричала подруга, раздраженно размахивая руками. – В отличие от тебя, я хочу быть уверена, что она будет в безопасности!
В ответ Шейн хмурился и крепко сжимал челюсти, сдерживая рвущиеся на волю эмоции. На несколько часов оставлял сестру в покое, а потом все повторялось. Иногда он срывался на Эспере, когда находил его в саду или в нашей комнате. Шейн пытался получить от него информацию, которую так жаждала узнать Шеонна. Но тамиру демонстративно отворачивался и хранил молчание.
