– Почему? – Девочка возмущенно надула пухлые губки.
– Таковы законы Болот. – В легкой улыбке служанки сплелись нежность и грусть. – По-настоящему ведьмы умеют любить лишь собственных детей. К мужчинам они не испытывают истинных чувств, но жаждут быть любимыми, завидуя человеческим женщинам. И если однажды ведьма возжелает какого-либо мужчину в свои мужья и отцы своего будущего ребенка, то никто не посмеет перечить ей. Если отнять у ведьмы желаемое, то обидчик, а то и целое селение лишится поддержки ее сестер и окажется беззащитным перед голодом духов, дремлющих в глубине болот.
– И Сэйра потребовала сердце Акке себе?
Служанка отрицательно качнула головой и опустила взгляд на руки.
– Сэйра завидовала той любви, которая горела в глазах Акке, когда он находился рядом с ее сестрой. Даже под самыми сильными чарами юноша никогда бы так не посмотрел на ведьму. Она знала это, поэтому вознамерилась добиться его любви иным способом. Пользуясь своим сходством с сестрой, Сэйра попыталась занять ее место. Однажды под покровом ночи она пришла к юноше в дом, чтобы возлечь с ним, но Акке распознал обман и выставил девушку за дверь. Ведьма обозлилась и в ответ на оскорбление решила лишить юношу его любви и выжить Йорун с болот. Она искусно сеяла ложь среди ксаафанийцев, пытаясь оклеветать сестру, чтобы избавиться от нее людскими руками. Но Йорун дала отпор.
– Что она сделала? – ахнув, спросила девочка.
– Продемонстрировала Болотам силу своего духа. Помни, милая: Ксаафания – это нечто большее, чем просто скопление топких островов среди вод, затянутых зловонной тиной, какой ее представляют жители Дархэльма. Это живая земля, не похожая ни на одну другую в Гехейне. Она подобна божеству, которое может наказать порочную душу или восстановить справедливость, заступившись за невиновного. И именно в поисках справедливости Йорун, облачившись в белоснежный саван, сотканный из льна, и отправилась к Сердцу Болот – в Курт-Орм. Там, в водах черного озера, люди испытывали свою душу. Все, что требовалось для испытания, – это пройти через озеро и остаться живым: Курт-Орм никогда не тронет невиновного, а те, чья душа запятнана тьмой, сгинут.
Йорун смело шагнула на живую землю острова. Его склизкие цепкие лапы обвивали ее ноги и руки, обжигали бледную кожу, проверяя девушку на прочность, но не смогли сломить ее волю. Болота разворошили ее душу и, не обнаружив в ней лжи, выпустили несчастную на берег. С того самого дня в Ксаафании никто не смел усомниться в чистоте и честности Йорун. Уважение односельчан возросло, и даже некоторые ведьмы, наблюдавшие за сестрами, проявили к девушке почтение.
Служанка ненадолго прервалась, прильнув губами к стакану с водой. Она пила медленно, смакуя каждый безвкусный глоток, будто намеренно оттягивая конец истории.
– И что случилось потом? – поторопила девочка, взволнованно сминая край одеяла. – Йорун вышла замуж за Акке?
– Нет, – покачала головой служанка. – Ведьмы так просто не уступают.
Женщина сделала глубокий вдох и продолжила:
– Сэйра пришла в ярость от поступка сестры, распалившего любовь Акке пуще прежнего. В наказание за нежелание Йорун отступить ведьма обратилась к своей Силе и наложила на сестру проклятие: отныне и вовек прикосновения Акке обжигали кожу Йорун, как раскаленная сталь. Влюбленные могли находиться рядом, но невозможность прикоснуться друг к другу разделила их, словно пропасть. Юноша пришел к порогу Сэйры, на коленях молил ее о милосердии для любимой, но ведьма прогнала его прочь, как однажды он прогнал ее.
Акке была невыносима сама мысль о боли, которую он может причинить возлюбленной. В своем отчаянии юноша проклинал Болота и духов за то, что те не сумели защитить его возлюбленную. Однажды своими едкими словами, брошенными в гневе, он оскорбил Шаклу. Древнейший из ксаафанийских духов не простил подобной дерзости, и, когда Акке ступил на тонкий мостик, соединяющий островки, дух схватил его за ноги и потащил на илистое дно. Йорун, оказавшаяся рядом, пыталась спасти любимого, но его пальцы, обвившие ее запястье, прожгли кожу до кости. Не в силах противиться боли, Йорун выпустила руку любимого – и Шакла утянул юношу в темные воды.
– Он умер? – ахнула девочка, но в ее голосе не слышалось страха.
– Умер, – с грустью подтвердила служанка и пригладила рыжие девичьи кудри. – Но его душа стала одним из болотных огней и теперь оберегает путников в ночи.
– А как же Йорун?
– Йорун страдала от потери возлюбленного, винила себя в его гибели, и с каждым днем жизнь на болотах становилась для нее все невыносимее. Поэтому однажды она собрала свои скромные пожитки и покинула Ксаафанию. Когда ее ноги коснулись сухой и твердой земли Дархэльма, Йорун в последний раз обернулась и увидела Сэйру. Бледная, будто призрак, сестра смотрела на нее с тоской. Сожаление и боль так яростно терзали душу ведьмы, что она уступила их Силе и обратилась в ветер.
Служанка замолчала, и комнату окутала тишина.
– Грустная сказка.
