Шеонна неспешно протискивалась между столами. Внезапно путь ей преградил стул – подруга не успела отскочить и столкнулась с невысокой пухлой девушкой, поднявшейся из-за стола. Та вскрикнула от неожиданности, и глиняная кружка, выскользнув из рук, с глухим треском разбилась. По полу растеклась темная лужа, распространяя крепкий хмельной аромат.
– Простите! – виновато ахнула Шеонна.
Растерянность на лице незнакомки вмиг сменилась яростью, исказившей миловидные черты. Дрожащие в канделябрах огоньки проложили тяжелые тени по ее нахмуренному лбу и белому шраму, стянувшему левую щеку, будто мятый холст. Девушка оттолкнула Шеонну и бросилась прочь из трактира. Я поймала подругу под руку, проводив незнакомку удивленным взглядом.
– Сив! – озадаченно окликнул ее мужчина, следом вскочивший из-за стола.
– Сумасшедшая какая-то… – обиженно буркнула подруга и потянула меня к лестнице.
Поднявшись в комнату, я положила рыжего кота на подушку и обессиленно рухнула рядом, прижавшись лбом к мягкому боку друга. С каждой прожитой минутой этого бесконечного, невыносимого дня отсутствие Эспера ощущалось все острее. Нестерпимо тяжело было смотреть на плавно вздымающиеся бока тамиру, его поникшие уши, сомкнутые веки – и не ощущать его присутствия в своей голове. Сейчас Эспер казался самым хрупким существом во всем Гехейне. Я крепко обняла кота, мысленно коснулась той непроницаемой черной стены, которая разделила нас, и попыталась передать другу все тепло и нежность, которые испытывала, надеясь, что эти светлые чувства достигнут его сердца и помогут противостоять твари, терзающей звериный разум.
– Алесса! – шепотом позвала меня Шеонна.
В полумраке, заполнившем нашу маленькую спальню, я с трудом различала лицо подруги.
– Да? – так же тихо откликнулась я.
– Что бы там Шейн ни говорил, я пойду с тобой на болота, – уверенно пообещала она. – Уж вместе-то мы заставим ведьм помочь Эсперу и получим ответы на все наши вопросы.
От ее слов на моих губах расцвела легкая улыбка.
– Спасибо.
Вскоре Шеонна мирно засопела, с головой завернувшись в жесткое одеяло. Я же беспокойно вертелась на кровати, борясь со сном, медленно опутывающим мой разум. Было страшно закрывать глаза и вновь проваливаться во тьму. Кто знает, какие образы я увижу, с какими кошмарами столкнусь, теперь меня некому от них защитить.
Спустя почти час я, не выдержав, аккуратно уложила Эспера в сумку и вышла на свежий воздух, который тут же развеял сонливость.
Перепутье оказалось небольшим селением с низкими, не более двух этажей, жилыми домами, парой неприметных постоялых дворов и старой ратушей в центре. Чуть поодаль от трактира, в котором мы остановились, улица расширялась и поднималась на пригорок. Там, на круглой площади, истоптанной сотнями ног, отдыхали местные жители. В основном здесь была молодежь, для которой с заходом солнца жизнь только начиналась. Собравшись у высокого костра, молодые люди весело плясали и заливисто хохотали.
Мой взгляд скользнул по беззаботным, счастливым лицам и, к моему удивлению, зацепился за знакомые черты. На противоположной стороне улицы стоял Шейн. Задумчиво выпуская изо рта серый табачный дым, он не сводил пристального взгляда с отдыхающих горожан.
Я не хотела попадаться ему на глаза и начинать разговор – это обязательно приведет к бессмысленному спору. Поэтому я повернула обратно.
На полпути меня неожиданно настиг бражник. Бесшумно взмахивая крыльями, он проплыл над головой и замер у лица, полностью завладев моим вниманием. На мягком брюшке ярко сияла сапфировая полоска, а черные бархатные крылья искрились так ярко, будто в них утонули все звезды Гехейна. Словно во сне, я медленно потянулась к бабочке. Бражник мягко опустился на мою ладонь, но я не почувствовала прикосновения тоненьких лапок.
Я знала только одного человека, если его так можно назвать, обладающего подобным даром. Я доверяла ему, поэтому бесстрашно шагнула за вновь взлетевшей бабочкой. Бражник вывел меня на соседнюю улицу. Вынырнув на темную дорогу, он в последний раз взмахнул крыльями и обратился в сапфировый туман, быстро растаявший от прикосновения легкого ветерка.
Я удивленно огляделась. В отличие от Эллора, Перепутье почти не освещалось: здесь не было привычных кристаллических ламп – местные жители не могли позволить себе зачарованные Слезы Эрии, – кое-где горели стеклянные масляные фонари, подвешенные на резных деревянных столбах, но их света едва хватало, чтобы бороться со мраком.
Арий ждал на разбитом пороге заброшенного дома. Почерневшие стены хранили следы давно угасшего пожара, но здание не утратило своего величия и сурово взирало на прохожих заколоченными глазницами.
– Как ты, пташка? – поинтересовался тамиру, когда я подошла ближе.
Я замялась и растерянно уставилась на Ария.
Каких слов он ждал и как уместить в них все то, что терзало мою душу?
Как я? Очень плохо. Без Эспера я чувствовала себя вновь одинокой, сломленной, пустой и беззащитной. Лишь надежда, оставленная другом, удерживала на ногах, не позволяя телу расс
Горло обожгли подступающие слезы.
