Стреляющий человек был слеп. Только отсутствие глаз могло объяснить, почему мужчина так и не попал ни в одно существо, на чьих шкурах, словно мишени, сияли клейма. Тамиру потешались над слабостью своей жертвы, глумливо рычали и щелкали клыками у самого лица.
Волк на вершине холма поджал уши, игнорируя своих собратьев. Его напряженный взгляд скользил по окрестностям, выискивая крошечного на фоне этих чудищ черного волчонка. Вскоре он разглядел яркое светящееся пятно, мчащееся по полю, и узнал витиеватый узор клейма. Но, к сожалению, его заметили и другие. Два зверя тут же потеряли интерес к слепому человеку и кинулись вслед юному волчонку. Оставшийся у дома тамиру набросился на мужчину и вонзил когти ему в грудь.
Волк сорвался с места и устремился наперерез своему брату. Он видел, как волчонок нагнал бегущих по полю детей. Босая девчушка с растрепанными волосами подбежала к маленькому зверю и повисла на его шее, ухватившись за нее, будто за спасительную соломинку. А вот мальчик схватил с земли палку и, воинственно бросившись на волчонка, ударил его по спине. Маленький тамиру испуганно отпрянул и неуклюже взмахнул лапой, защищаясь.
Мальчик вскрикнул.
– Нет!
Девочка с силой оттолкнула волчонка и упала на колени рядом с братом, прижав ладони к его окровавленному лицу. Под ее дрожащими пальцами замерцал слабый свет.
Внезапно из тьмы бесшумно вырвались другие тамиру. Один из них врезался тяжелой головой в бок волчонку и отбросил его в сторону, второй поднялся на задние лапы, сомкнул когти на плече девочки и потащил ее в сторону леса.
Маленький зверь жалобно взвыл, попытался дать отпор, но вовремя подоспевший брат прижал его к земле массивной лапой. Уж лучше он сам сделает это, чем позволит Охотникам Короля причинять боль волчонку – с него хватит этой ночи и того, что она еще готовит.
Удерживая отчаянно рычащего брата, тамиру потащил его прочь. Напоследок он бросил взгляд на плачущего в высокой траве мальчика. Кровь окрасила его щеки. Сестра не успела залечить раны, и на лице ребенка остались два жутких розовых рубца: один пролег от нижнего левого века к скуле, а второй – справа, от носа до уголка губ.
За спиной мальчика, будто жуткий страж, возвышалась сытая Тень.
Бездонный упивался болью: сейчас в его власти были две души – одна изнывала от вины, а вторая трепетала от ужаса, впервые увидев этот сон. И пока утреннее солнце не выдернуло вторую душу из цепких лап, Тень стремилась показать ей как можно больше чужих кошмаров и насытиться страхом.
