Тьма заполнила окружающий мир, а когда отступила, взгляд волка оказался прикован к безжизненно-пустым детским глазам. Изуродованное тело девочки бросили в центре вытоптанной поляны – Король не тронул лишь ее лицо, чтобы волчонок видел застывшую на нем ненависть.
А теперь пришел его черед.
Маленький зверь выл, содрогаясь в агонии. Король безжалостно впивался когтями в тонкую шкуру своего младшего сына и сдирал ее. Черная шерсть волчонка слиплась от крови, пропитавшей землю под лапами.
Но никто не смел прийти ему на помощь – ни тамиру, сочувственно скулившие позади, ни родной брат, стоявший на краю поляны. Все они были вынуждены просто смотреть, не в силах отвести глаз, потому что так велел Король.
Из пасти волчонка вырвался булькающий вой, отозвавшись в душе его брата нестерпимой болью. Он хотел спасти и защитить это несчастное создание, по глупости подружившееся с человеком, но у него не было сил. Волк беспомощно оскалился, но отцовский разум стальной хваткой удерживал его на месте, заставляя смотреть на мучения маленького тамиру. Воля Короля, словно паучья сеть, опутывала сознание, и сквозь переплетение ее нитей прорывался плач волчонка, оставляя на сердце кровоточащие раны.
Но внезапно что-то изменилось. Будто чья-то теплая рука прикоснулась к душе зверя, сбросила стальную сеть с его разума, обрывая все нити, связывавшие волка с Королем.
Как только отцовское слово утратило свою власть, тамиру, не медля ни секунды, сорвался с места и бросился на зверя, вдвое превышающего его в размере. Страх за брата придал волку сил: он увернулся от тяжелой лапы, нацеленной ему в голову, кинулся на спину Короля и, вонзив клыки в шею, вырвал кусок плоти.
<p>Глава 21</p>Дверная ручка холодила пылающую кожу. Металл давно проржавел, старая краска потрескалась, и на пальцах оставались сухие хлопья и рыжая пыль.
Я замерла, не находя в себе сил открыть дверь. Рюкзак Ария больно давил на плечи, впиваясь в них плетеными лямками, во рту все еще чувствовался металлический привкус крови из прокушенной щеки. Затылок раскалывался от крепкого удара об изголовье кровати, в которое я врезалась при пробуждении.
С той самой минуты, как я вырвалась из кошмаров, в голове не смолкали беспокойные мысли – они навязчиво гудели, будто рой потревоженных пчел. Стоило закрыть глаза – и передо мной вновь возникал образ мертвой девочки и заплаканное лицо мальчика, черты которого были узнаваемы даже под слоем крови.
Я так отчаянно стремилась узнать о былой жизни братьев, так старалась понять слова Ария, брошенные им перед уходом, что оказалась легкой добычей для Бездонного. Он затянул меня в кошмары Эспера, и вместе с ними на меня обрушился груз тайны. Теперь я понимала, почему тамиру избегал разговоров о своем прошлом, и сожалела, что распахнула дверь в его воспоминания. Лучше бы она оставалась запертой.
Меня грызло чувство вины. Казалось, я вновь обманываю и предаю Шейна тем, что знаю правду о той далекой ночи, знаю, кто повинен в гибели его семьи, но собираюсь похоронить эту тайну в глубине своего сердца. Все началось с девочки, которая однажды не испугалась клейменного ведьмами волчонка и подпустила к себе зверя, показав ему человеческую доброту и позволив познать настоящую дружбу. За это ей пришлось заплатить кровью.
