Признать свою слабость оказалось довольно легко. Ведь единственное, что у меня получалось лучше всего, – это проигрывать, отступать и трусливо прятаться за чужими спинами. Я даже не испытывала стыда за свою беспомощность, когда покорно плелась за Шеонной, возглавившей нашу маленькую экспедицию к – возможно, смертельной – опасности.
Мы устроили привал с первыми проблесками зари. Золотые лучики, выглянув из-за горизонта, будто озорные котята, мягко промчались по земле у наших ног, шмыгнули в высокую траву, и там, где их теплые хвосты коснулись листьев, вспыхнули бриллианты утренней росы. Слева от нас едва слышно шуршали сонные ели, а справа, в сотне метров, зеленое море резко обрывалось зияющим оскалом пропасти. Снизу, у подножия скалы, ревела бурная река.
Объятая страхом перед оглушающими раскатами и беснующимся у края пропасти ветром, я старалась держаться как можно ближе к деревьям. Шеонна развернула карту на самом сухом клочке земли, который ей только удалось найти, и с задумчивым видом изучала переплетения троп и рек.
Неожиданно мир вокруг затих: оборвались веселые трели птиц, замерли воды дикой реки, успокоился ветер, нещадно трепавший высокую траву. Я вскочила на ноги и опасливо попятилась, машинально прижав к груди сумку с Эспером, – но, к моему ужасу, она оказалась пуста.
– Эспер! – хрипло позвала я, но тишина поглотила мой зов.
Я испуганно завертелась по сторонам. Шеонна тоже исчезла. Не было ни подруги, ни ее дорожной сумки, брошенной у старого мшистого пня, а там, где еще недавно лежала карта, едва шевелилась непримятая трава.
В очередной раз крутанувшись на месте, я едва не столкнулась с Тенью, неожиданно возникшей за моей спиной. Вскрикнув, я отпрянула, но Бездонный лишь смерил меня безучастным взглядом – если он вообще мог хоть что-то видеть бирюзовыми огнями, которые пылали в широких глазницах.
– Приятно быть чьей-то музой. У тебя талант, девочка.
Дыхание сперло. Я медленно обернулась, уже догадываясь, кого увижу: спокойный низкий голос, звучавший с легкой насмешкой, был мне хорошо знаком.
Шинда рассматривал один из рисунков, вырванных из моего блокнота. Разноцветные, по-кошачьи сощуренные глаза медленно скользили по карандашным линиям портрета, повторяющим изгибы худощавого лица. Присутствие Призрака в моем сне пугало, отзываясь колючими мурашками на коже. Но я лишь окинула мимолетным взглядом его бледную, будто подернутую пеленой и оттого казавшуюся нереальной фигуру и вновь уставилась на Тень. В этом кошмаре она пугала меня сильнее всего, заставляя испытывать настоящий липкий ужас, сжимающий мои внутренности в стальных тисках, – ведь в тонких лапах твари, сотканных из тьмы, лежал Эспер.
Я беспомощно открыла рот, но страх сковал легкие, не позволяя дышать.
Тамиру умирал на моих глазах.
Его тело стремительно иссыхало, некогда мягкие бока впали, тонкая с проплешинами шкура обтянула острые кости и покрылась красными гниющими язвами, сочащимися темной кровью. Я следила за смертью друга широко распахнутыми глазами – Тень поймала меня в ловушку и не позволяла отвести взгляд. Вскоре от Эспера остался лишь скелет, но пустые ребра все еще вздымались над разложившимися легкими, и меж серых костяных дуг слабо пульсировал темно-алый кристалл, в который обратилось его мертвое сердце.
Ноги подкосились – и я обессиленно рухнула на колени.
Шинда сел между мной и Бездонным. Черты его лица прояснились, и я с недоумением отметила, что в них что-то изменилось: острые скулы смягчились, широкий подбородок, наоборот, заострился, на губах играла живая надменная усмешка, белая кожа больше не выглядела такой мертвенной, как прежде, а глаза изменились: правый засиял ярким зеленым цветом, а левый безжизненно посерел.
– Я ведь могу освободить твоего друга, – мягко произнес он. – Просто скажи мне, где ты.
Предложение звучало заманчиво, и у меня не было ни капли сомнения, что шинда действительно имеет власть над Тенью: Призрак способен повелевать тварью, проникать в мои сны с ее помощью и мог в любой момент отпустить Эспера. Но как бы сильно я ни желала спасти своего друга, готовая заплатить за его жизнь любую цену, мои губы оставались плотно сжаты. В глубине души чужой голос предостерегал: «
– Не вынуждай меня сжигать все леса Дархэльма, чтобы выкурить тебя, – с нажимом добавил шинда.
Он обвел рукой окружавшие нас деревья.
Я плотнее стиснула челюсти.
Затянувшееся молчание привело Призрака в ярость. Он схватил меня за подбородок, оцарапав щеку острым ногтем, и приблизился к моему лицу, обжигая взглядом.
– Очень скоро Бездонный сломит волю этого существа, а потом и твою. И тогда он с легкость доставит ко мне твое тело, потому что твоей жалкой души в нем уже не будет, – прошипел шинда сквозь плотно стиснутые зубы и угрожающе добавил, наполняя каждое слово ядом: – Пустая. Бесполезная. Оболочка.
