Асья поднырнула под рукой отца и побежала прямиком к бару, оставляя за собой темные мокрые следы и комья грязи. Я попыталась оттереть свою обувь – точнее, то, что от нее осталось, – о тряпку, брошенную у входа, но сделала только хуже: казалось, ноги нырнули в склизкую зловонную лужу, еще больше напитавшую тряпичные ботинки. Гедрик последовал за дочерью, на ходу пожимая протянутые ему руки и приветственно окликая знакомых, которые салютовали деревянными кружками, расплескивая их содержимое по уже и без того липкому полу и сальным рубахи.
Нам навстречу, улыбаясь, вышла тучная женщина. Она широко развела руки, и Асья, нырнув в ее объятия, прижалась щекой к коричневому фартуку с застиранными пятнами жира.
– Здравствуй, мой болотный огонечек. – Женщина потрепала девочку по голове и подняла взгляд к ее отцу: – Гедрик! Не ждала вас сегодня.
– Духи сегодня решили порезвиться и искривили дорогу под нашей телегой, направив ее прямиком к твоему порогу, – радушно отозвался мужчина и кивнул в нашу сторону. – А иначе сегодня ночью
Женщина окинула нас любопытным взглядом, и меж ее бровей пролегла хмурая морщинка. Я смущенно потупилась, понимая, что мы выглядим хуже городских бродяг: чумазые, со слипшимися волосами и в пропитанной грязью одежде с прорехами – густой подлесок, через который мы прошли, прежде чем выйти к пашням, встретил нас не слишком гостеприимно. Только мой плащ все еще сохранял свой первозданный вид: ведьмовскому шелку не были страшны ни грязь, ни колючие ветви кустарников.
Незнакомка не выказала отвращения и, к моему удивлению, весело прыснула:
– Нет, таких бы Шакла точно не тронул, принял бы вас за своих утопцев!
Гедрик усмехнулся и наконец представил незнакомку:
– Знакомьтесь, ребята, это Ирья – мой светоч во мраке этих болот и самая храбрая женщина на этих берегах. Она одна не боится скрашивать мои одинокие будни своим прекрасным голосом.
Ирья засмеялась – в ее изумрудных глазах заплясал яркий огонек – и весело отмахнулась.
– Прекрати. Кому-кому, а меня твоей женушке точно не напугать. Если она и попытается протянуть ко мне свои костлявые ручонки, моя маменька ей их тут же обрубит.
Ирья победоносно задрала голову. Но тут же, сощурившись, уперла руку в бок – второй она все так же прижимала к себе Асью.
– Дай угадаю: у твоих найденышей такой маменьки нет, поэтому ты не можешь оставить их у себя дома и хочешь…
– У тебя нет для них свободной комнаты на пару ночей? – перебил ее Гедрик, подтверждая догадку.
– А деньги у вас есть? – спросила Ирья, лукаво сощурив глаза.
– Ирья, сжалься над молодыми людьми и окажи мне дружескую услугу, – запротестовал Гедрик, но Шейн вмешался в разговор.
– Мы заплатим, – заверил он и похлопал ладонью по карману. – У нас есть деньги.
Гедрик по-отечески сжал плечо Шейна и одобрительно улыбнулся.
– Вот это другое дело. – Ямочки на щеках Ирьи стали глубже. – Что ж, вам повезло: торговцы в последнее время заезжают сюда нечасто, и у меня есть свободная комната. Правда, кровать там всего одна, но, я думаю, ты, парень, потерпишь ночь на твердом полу.
Женщина обернулась и, перекрикивая гомон посетителей, громко позвала:
– Эй, Эд!
Худощавый крючковатый мужчина, копошившийся возле стойки, вскинул лохматую голову.
– Проводи гостей наверх и покажи, где можно умыться, – скомандовала Ирья. Эд рассеянно кивнул и поплелся к лестнице, мы направились за ним.
– Приводите себя в порядок и возвращайтесь, сегодня у нас невероятно сочная баранина на ужин, – крикнула вслед Ирья.
Коридор встретил нас непроглядной темнотой. Шум с первого этажа проникал сквозь половицы – грубо вытесанное дерево приглушало рой голосов, превращая его в едва различимый гул. Мы шли почти на ощупь, ориентируясь лишь по шаркающим шагам Эда. Одной рукой я вела по шероховатым обоям, второй крепко прижимала к груди сумку с Эспером, словно тьма, обитавшая в коридоре, могла в любой момент отрастить лапы и отнять у меня тамиру.
Раздался звонкий стук, и у дальней стены медленно разгорелся желтоватый свет: он выхватил из темноты узловатые пальцы Эда, перебиравшие по днищу висящего на крючке сосуда, и сполз к ногам, озаряя обои в цветочек и темно-зеленые двери. Потревоженная амева с тихим жужжанием кружила за толстым стеклом, наполняя свою временную темницу сияющей пыльцой.
– Спальня, душ, – сипло сообщил Эд, лениво махнув рукой на двери по обе стороны коридора.
После этого он вручил Шейну тяжелый ключ и зашаркал обратно к лестнице.
Доставшаяся нам комната оказалась просторной, но пустой: из мебели здесь была лишь широкая дубовая кровать посередине и старый сундук с отколотым уголком в ее изножье. А ванная комната на противоположной стороне коридора – единственная на весь этаж, – наоборот, представляла собой крохотную комнатушку, в которой с трудом уместились унитаз и тесная душевая кабина. Деревянную раздвижную створку кабины давно заклинило, и вода, бьющая из крана неровной струей, растекалась лужей по всей комнате.
