Кристаллы нагрелись так сильно, что я больше не могла их держать. Я опустила руки и ахнула: несколько Слез раскололись, серебряная цепочка оплавилась, оставив на запястье подруги извилистые тонкие ожоги, в которых стремительно остывал металл – его извлечение будет болезненным. Но Шеонна не замечала своих новых ран. Ее не волновали ни ожоги, ни разбитая губа, ни подбитый глаз – по ним я могла лишь догадываться о борьбе, которая развернулась на суше, пока я вымаливала Эспера у Болот, – она готова была стерпеть все что угодно, если это могло спасти Шейна.
– Нам нужна помощь, – сдавленно прошептала Шеонна.
– Я… Я позову!
Подхватив Эспера, я решительно вскочила на ноги и помчалась по тропинке – метки на ветвях истлели в огне, и мне оставалось лишь надеяться, что я правильно запомнила направление до того, как все началось. Вскоре черные обугленные ветви сменились нетронутой зеленью, над головой зашелестела густая листва – ветер путался в алых лентах.
Путь оказался верным.
Но как далеко оставалось до Даг-Шедона?
Игнорируя режущую боль в легких, я неслась со всех ног, не видя ничего, кроме деревьев, – заросли медленно сгущались, дорогу впереди затягивала серая мгла. Теплившаяся в душе надежда медленно уступала место отчаянию. Пейзаж оставался до ужаса однообразным и диким, ничто не указывало на то, что здесь хотя бы изредка проходили люди.
Внезапно я услышала голоса. Сердце радостно подпрыгнуло, но тут же в страхе ухнуло вниз: из рваных клочьев тумана выступила группа крепких мужчин, вооруженных всем, что попалось под руку, – от старых весел до кривых вил и даже пары луков.
Я замерла, прижав Эспера к груди так сильно, словно могла спрятать его от чужих глаз в собственной грудной клетке.
Быть может, это очередные друзья Эда?
Мужчины тоже остановились. Они зашептались и окликнули кого-то из толпы. Высокий крепкий бородач отошел в сторону, пропуская вперед низкорослую старуху. Держась за изогнутую палку, почти вполовину выше ее, женщина поспешила ко мне.
Она возбужденно о чем-то спрашивала и легонько трясла меня за плечи, но ветер подхватывал ее слова и уносил прочь от моих ушей. Я ошарашенно смотрела в ее полные беспокойства карие глаза.
Во мне вновь вспыхнула надежда, и слезы заволокли глаза.
– Помогите, – только и смогла выдавить я.
Слезы на щеках Шеонны высохли, оставив в напоминание о себе покрасневшие глаза и опухшие веки, хотя последнее было не так заметно из-за постепенно разрастающегося отечного синяка на левой скуле. С того момента, как прибыла помощь в лице Бенгаты – той самой старухи – и крепких деревенских мужчин, подруга не проронила ни слова. Спрятав руки в карманы и понурив голову, она медленно плелась за людьми, которые несли Шейна на носилках, наскоро сооруженных из почерневших веток и дубленых плащей.
Со стороны Шеонна казалась собранной и невозмутимой, и я могла лишь догадываться, как дорого подруге обходится это напускное спокойствие. В ее душе разверзлась огромная яма, на дне которой бушевало голодное пламя. Борьба с рвущейся на свободу Стихией отнимала огромное количество сил. Иногда Шеонна уступала в схватке, и тогда яма выплевывала раскаленные угли и они прорывались в наш мир жаркими искрами – я замечала, как чернела трава под ногами подруги или тлели ветки, случайно задевшие ее по руке.
Это не укрылось и от острого взора Бенгаты, но старуха хранила молчание, не задавая вопросов и не выражая беспокойства, словно происходящее было совершенно обычным явлением в здешних землях – в чем я сомневалась. И хоть женщина оставалась невозмутимой, я боролась с нарастающей тревогой: спокойствие Бенгаты пугало сильнее, чем пороховая бочка внутри Шеонны, грозящая взорваться в любой момент.
Или же меня пугало вовсе не это?
Пытаясь распутать колючий клубок собственных страхов и понять, откуда они тянут свои нити, я задумчиво разглядывала спину впереди идущего мужчины, но, когда взгляд упал на окровавленную руку, свисавшую с носилок, я резко отвернулась.
Я крепче обняла Эспера и уткнулась в его мокрую, пропахшую болотом макушку.
Сопровождающий нас туман расступился, и в конце дороги вырос высокий частокол. У тяжелых распахнутых ворот толпились старики и женщины. Ветер подхватывал встревоженные голоса, кружил их в танце с дорожной пылью и опускал на дно пустых ведер, стоявших на земле. Заметив нас, толпа смолкла.
Высокая черноволосая девушка протиснулась между крупной женщиной и щуплым старичком и бросилась нам навстречу. Ее выискивающий взгляд скользнул по мужским лицам, едва коснулся носилок и остановился на Бенгате.
– Где Кай? Что с ним? – осипшим голосом спросила девушка.
– Что станется с твоим Каем-то? – недовольно буркнула старуха. – Все с ним в порядке, задержался с братьями, чтобы осмотреть болота.
