Существо не отреагировало. В отчаянии я впилась ногтями в его мягкую плоть, но не смогла оцарапать упругую, словно резина, кожу. Ударила кулаком – но все было тщетно: безразличное к моим потугам, щупальце оставалось неподвижным.
Глаза вновь защипало от подступающих слез.
– Пожалуйста, – голос сорвался до слабого всхлипа, – верни мне Эспера…
Неожиданно существо выпустило зверя. Я прижала тамиру к груди и, уткнувшись носом в мокрую, пропахшую болотной гнилью шерсть, залилась слезами – друг был жив. Сердце рыжего кота спокойно билось в груди, его тело не изнывало от боли, а значит, не пострадало от рук Матса, и лишь душа зверя, как и прежде, оставалась заперта в клетке, сотканной Бездонным.
– Будь ты проклята! – ядовито выплюнул Матс.
Он стоял у кромки воды. Грудь тяжело вздымалась, рубаха, покрытая алыми пятнами, была разодрана, словно мужчина с трудом отбился от атаки дикого зверя, правая сторона лица была залита кровью, сочащейся из раны на лбу. Матс замахнулся. Я не успела ни испугаться, ни вскрикнуть, ни отскочить в сторону, лишь недоуменно ахнула, заметив блеск серебра в воздухе. Но существо из глубин отреагировало куда быстрее. В мгновение ока из воды вырвались щупальца, окатив меня черной волной и отгородив от мужчины живой стеной. Топорик, нацеленный в мою голову, врезался в плоть существа – из раны брызнула мутная зеленая кровь. Земля загудела. Щупальца одно за другим нырнули обратно в воду, и я увидела бледное испуганное лицо Матса.
Болотная муть у его ног забурлила, из нее вырвалось очередное щупальце, но от гибели мужчину спас Эд.
– Ты что натворил?! – заорал он, вытягивая друга на безопасный островок суши.
Шарф больше не скрывал лицо мужчины. Разбитые нос и губы кровоточили, язык заплетался, и Эд заметно шепелявил из-за отсутствия нескольких зубов.
– К Шакле ее, сваливаем!
Эд толкнул Матса в грудь, и мужчины бросились прочь от разъяренного существа, пытавшегося дотянуться до них из воды, и огня, кусавшего за пятки, словно гончая.
Мир вокруг вспыхнул в одно мгновение: пламя объяло редкие деревья и колючие кустарники, жалобно затрещали сухие ветви, серые лапы густого дыма потянулись к воде, застывшей в обманчивом спокойствии – болотный обитатель затаился, боясь дотронуться щупальцами до удушливых облаков.
Закрыв нос мокрым рукавом, я поспешно выбралась на берег и огляделась.
Шеонна сидела в самом сердце огненной бури, низко склонившись над распростертым на земле телом. Сердце пропустило удар.
– Шейн!
Я упала на колени рядом с другом. Силы стремительно покидали меня, их не осталось ни на слезы, ни на борьбу. Душу словно вышибло из уставшего, измученного страхами тела, и я могла лишь наблюдать за друзьями со стороны.
Шейн был жив.
Он глубоко дышал, отчаянно борясь с накатывающей сонливостью. Не позволяя себе сомкнуть глаз, бегал взглядом по заплаканному лицу сестры и безуспешно пытался до нее достучаться:
– Шеонна, успокойся, прошу, – умолял друг, но предсмертный треск деревьев заглушал его хриплый шепот. – Ты нас убьешь.
Шеонна не реагировала. Дрожащей рукой она зажимала рану на боку брата, ее пальцы блестели от крови, а меж ними торчало оперение стрелы.
– Алесса, – Шейн бросил на меня мутный просящий взгляд, – успокой ее.
Огонь подбирался все ближе. Густой дым щипал глаза, вытягивал остатки воздуха из легких. Пламя уже не обходило Шеонну стороной, как прежде, оно было готово сожрать свою освободительницу вместе с Болотами.
– Шеонна!
Я схватила подругу за плечи, но она, извернувшись, раздраженно сбросила мои руки и сильнее зажала рану Шейна. Друг застонал от боли. Шеонна виновато пискнула – и голодное пламя, подкормленное страхом, еще выше взвилось над деревьями.
Неужели возможно успокоить того, на чьих руках умирает близкий человек?
Я зашлась в тяжелом кашле, взгляд беспомощно заметался по сторонам. Можно было попытаться оглушить Шеонну, как когда-то Эспер успокаивал голодную Стихию, лишая меня сознания. Но что я буду делать, когда останусь одна? Как спасу хоть кого-то из друзей? Я не справлюсь… А что, если не рассчитаю силу удара?
Мучительный крик был готов сорваться с моих губ, но вдруг я заметила свой браслет – он лежал в траве у дороги и ловил на себе отблески приближавшегося пламени.
Огненные языки лизнули мои пальцы, когда я схватила серебряную цепочку. Я вскрикнула от боли, но не разжала кулак. Вернувшись к Шеонне, я спешно намотала браслет на ее запястье и крепко прижала бирюзовые кристаллы к коже. Шейн накрыл мою руку своей дрожащей, липкой от крови ладонью.
Чары, заключенные в Слезах Эрии, пробудились.
Под нашими руками затеплился бирюзовый свет. Он слабо кольнул мне пальцы и, подобно скарабею, вгрызся в запястье Шеонны, заполз под кожу, ядом растекся по венам, озаряя их изнутри. Подруга заскрипела зубами, сдерживая рвущийся крик. От напряжения на ее висках вздулись вены, на лбу выступила крупная испарина.
Огонь отступал, оставляя после себя лишь обугленную землю и почерневшие, дымящие кости деревьев.
