Шею кольнуло, и вязкий морок сна пошел трещинами. В образовавшуюся брешь, словно река, хлынули навязчивое жужжание голосов и приглушенный смех. Бледный утренний свет щипал веки, но усталость вжимала мою щеку в мягкую перину, и я не находила сил, чтобы разомкнуть глаза.
Еще один укол. На этот раз более резкий и болезненный, будто под кожу вонзилась раскаленная спица. Я резко выпрямилась, едва не свалившись с пошатнувшейся табуретки.
– Прости, – раздался рядом знакомый голос.
Я все еще была в доме Ильвы. За тонкой стеной в соседней комнате гудели голоса знахарки и Бенгаты, постепенно они становились громче, но слов по-прежнему было не разобрать. Кажется, сон застал меня врасплох, и я заснула прямо на табурете, уронив голову на край кровати. После ночи, проведенной в позе вопросительного знака, тело ныло: окаменевшие позвонки отказывались разгибаться. Я потерла шею и, к удивлению, не обнаружила на коже ран – ни новых, от невидимой спицы, ни старых, от удушающей серебряной цепочки.
Недоуменно моргнув и окончательно сбросив с себя пелену сна, я уставилась на Шейна.
Друг не спал. Он сидел, приподнявшись на подушках, и не сводил с меня озорного взгляда.
– Не стоило тратить силы, – растерянно пробормотала я.
– Подобные царапины не отнимают у меня никаких сил, – едва заметно улыбнулся Шейн.
– Значит, твоя рана… – воодушевленно начала я, но друг прервал меня, покачав головой.
– Еще при мне. Залечить ее не так-то просто.
– Это больно, – вставила Шеонна.
Она сидела в изножье кровати и уплетала печеные овощи из глубокой миски. Бинтов на ее запястье уже не было, и гладкая кожа сияла, словно никогда не соприкасалась с раскаленными Слезами.
Шейн нехотя кивнул, подтверждая правдивость ее слов:
– Для лечения мне нужна концентрация мыслей, которую сложно поддерживать из-за боли. Это словно вспороть собственное брюхо и зашивать его тупой иглой, которая то и дело выскальзывает из рук.
Он хотел добавить что-то еще, но наш разговор прервала Ильва, возникшая в дверях с горячим глиняным котелком в руках.
– Наконец-то проснулась! Да, поручить тебе приглядывать за раненым было не лучшей идеей. – Она весело усмехнулась, но я все равно пристыженно потупила взгляд.
Следом за Ильвой в комнату зашла Бенгата. Поправляя то и дело сползающий с плеч шерстяной платок, старуха села за стол. Знахарка разложила по тарелкам печеный картофель и наполнила глиняные чашки крепким чаем. Шеонна не лишила себя удовольствия взять еще одну порцию и неспешно смаковала каждый кусочек. А вот для Шейна у Ильвы было заготовлено особое блюдо – жидкая серая каша, от запаха которой друг брезгливо поморщился. Отправив в рот полную ложку, он с трудом сглотнул и с завистью покосился на мою тарелку.
– Я поговорила с Каем, – между делом сообщила знахарка. – К полудню он подготовит лодку и проводит вас до берегов Лейтерина. Нет, парень, – женщина ткнула пальцем в Шейна прежде, чем тот успел вставить слово, – ты останешься здесь. На ведьмовской земле твоим подругам ничего не угрожает, в отличие от тебя.
Шейн попытался возразить, но его отвлек шум на улице. В распахнутое окно заглянул Йорн и отыскал взглядом Бенгату.
– Нам пора, – поторопил он старуху.
– Куда? – не сдержала любопытства Шеонна.
– Проводить Снорра в его последний путь по Болотам, – ответила Бенгата и, кряхтя, поднялась на ноги.
– Ксаафанийские похороны! – восторженно выдохнула Шеонна и вскочила, тут же позабыв о недоеденном завтраке. – По рассказам Эльи, это чарующая церемония.
– Чарующая? – недоуменно переспросила Бенгата, остановившись в дверях.
По моей коже пробежали мурашки.
– Шеонна, – сквозь стиснутые от боли зубы прошептал Шейн.
Он попытался поймать сестру за рукав, чтобы усадить на место, но та лишь игриво отмахнулась.
– Можно нам с вами? – выпалила подруга, не сводя горящего взгляда со старухи.
Бенгата растерянно посмотрела на Ильву.
– Пусть идут, – кивнула та с легкой улыбкой. – Кто знает, вдруг их присутствие поможет заплутавшей душе Снорра найти дорогу к Сердцу Болот.
Старуха нахмурилась, явно не разделяя уверенности знахарки, но нехотя согласилась.
– Ладно, – проскрипела она. – Только не отставайте, не хочу потом до заката вылавливать из топи ваши позеленевшие разбухшие тела.
Она вцепилась в свой крючковатый посох, прислоненный к стене у входа, и, неуклюже опираясь на него, вышла на улицу. Шеонна поспешила следом.
– Оставь его здесь, – требовательно произнесла Ильва, когда я потянулась к Эсперу. – Так будет безопаснее.
Я замешкалась и бросила встревоженный взгляд на Шейна. Он накрыл рукой теплый бок тамиру и ободряюще кивнул.
– Все будет хорошо, – успокоил друг. – Иди.
Бенгата лукавила, разбрасываясь зловещими предостережениями. Чтобы отстать от нее, нужно было как минимум четверть часа просидеть на каком-нибудь замшелом пне в ожидании, пока старуха, доковыляв до очередного поворота, скроется из виду.
Она явно не спешила, словно была уверена: без нее не начнут.
