– Весело? – вновь завопила женщина. – Вы убийцы! Можешь лгать сколько угодно, но я знаю правду, и я собственными руками скормлю вас Шакле. Мой Снорр никогда и никому не причинил бы вреда, он не был вором и бандитом, в отличие от вас! Болота это доказали!
– Болота доказали лишь то, что твой сын получил прощение за все, что бы он ни натворил при жизни, – вмешалась Бенгата.
Грид ее не слышала. Обмякнув в руках Йорна, она с мольбой смотрела на людей.
– Чужаки привели беду в наши земли: они сеют ложь, они убили моего мальчика и выжгли рощу! Неужели вы так легко простите им боль, которую они причинили нам и Болотам?
По толпе пробежал неуверенный ропот. Мое сердце ускорило бег.
– Я требую справедливости! Предать чужаков суду сейчас же, пока они не навлекли еще большую беду на наши земли! – не унималась Грид, зарождая недоверие в сердцах людей.
– Ну хватит! – не выдержав, процедила Шеонна. – Кто тут ослеп к очевидным вещам – так это вы. Совсем помешались на своем Снорре: «Мой Снорр не мог это, он не мог то!»
Шеонна решительно сбросила ботинки и уверенной походкой направилась к озеру.
– Надеюсь, после этого вы отстанете от нас!
Незнакомый старичок попытался остановить ее, но подруга оттолкнула протянутые к ней костлявые руки, обтянутые сухой кожей, и смело шагнула в воду. В толпе кто-то испуганно вскрикнул, и провожающие разом смолкли, затаив дыхание. Жужжание одиноких амев, что еще кружили над водой, растворилось в оглушительной тишине.
Грид безумно оскалилась.
– Давай-давай, – подначивала женщина. – Покажи нам свою черную душонку. А ты чего встала?
Ее полный ненависти взгляд обратился ко мне. Я растерянно открыла рот, но слова застряли в горле: я не понимала, чего она ждет от меня и чего добивается Шеонна. Но одно понимала точно: я хочу жить, а наша вторая встреча с болотной тварью на дне может завершиться безрадостным исходом. Дважды мне не повезет.
– Меня вам достаточно, – вмешалась подруга. Она коснулась взглядом каждого провожающего и, гордо вскинув голову, заявила: – Снорр и его друзья, один из которых известен нам как Эд из Вереста, напали на нас по пути в Даг-Шедон. Они пытались ограбить нас и убить нашего друга и ранили моего брата. Нам пришлось защищаться. Вы не верите моим словам – словам чужака, но будете обязаны поверить Болотам.
Шеонна улыбнулась. И от этой улыбки у меня похолодело в груди. В ней не было знакомой мне теплоты и ободряющей нежности. От нее сквозило безрассудным озорством, неуместным весельем и самодовольством. Что бы подруга ни задумала, сейчас она боролась вовсе не за правду. Она бросала вызов себе и Болотам. Для нее это было очередным приключением.
Я должна была остановить ее, но пальцы Бенгаты предупредительно сомкнулись на моем запястье, удерживая не месте. Старуха единственная не выражала ни страха, ни удивления, ни тревоги. В уголках ее губ притаилась лукавая улыбка.
Она махнула сморщенной рукой – над водой один за другим зажигались бледные изумрудные огни, словно невидимый фонарщик прокладывал путь в окутанное мраком Сердце Болот.
– Следуй за душами, – прошептала Бенгата.
Шеонна кивнула и, разгребая руками густую ряску, решительно направилась вперед. Озеро не меняло свой глубины, и на протяжении пути вода едва достигала подруге до пояса. Но вскоре ее поглотила тьма – за спиной будто сомкнулась непреступная черная стена.
К горлу подступил тяжелый комок.
Кошмар, который разделил нас с Эспером и о который я беспомощно билась каждый раз, когда пыталась дотянуться до друга, воплотился наяву, а я не помешала этому. Струсила.
– Идем! – Бенгата вырвала меня из оцепенения.
– Что произошло? – растерянно пробормотала я.
– Погляжу, твоя подруга знает о наших традициях больше твоего, – туманно ответила Бенгата и настойчиво потянула меня к тропе, поросшей колючим кустарником. – Идем же.
– Куда?
– Встречать твою подругу на другом берегу.
– Скорее уж вылавливать ее кости, – едко усмехнулась Грид, волочась следом.
Провожающие тоже не отставали.
Свет одиноких амев, круживших у воды, остался позади. Вокруг нас сомкнулись тонкие деревья, нехоженую тропу окутал непроглядный мрак. В темноте зловеще скрежетали ветви, но стоило прислушаться к их скрипу – и он начинал казаться тихим плачем, взывающим о помощи или заманивающим в топь. Я старалась не давать волю своей фантазии и не думать о том, кому он мог принадлежать.
