Слезы Эрии полностью

Хладнокровие старухи оскорбляло, лишало сил и последних крупиц самообладания. Я заскрипела зубами, сдерживая подступающие слезы и едкий ответ, обжигающий губы. Но, поймав сочувственный, полный жалости взгляд Шеонны, я ощутила глухую пустоту, словно из меня разом выкачали все эмоции. Прижав к груди Эспера и в очередной раз ударившись о черную стену, разделявшую наши души, я поднялась на ноги и поплелась за Бенгатой.

Старуха привела нас на выжженную, покрытую сажей поляну. Несмотря на ранний час и промозглую погоду, на пожарище уже кипела работа: мужчины и женщины, вооруженные топорами, рубили сожженные деревья; компания веселых детей пыталась выкорчевать черный пень, гурьбой навалившись на одну лопату – ее черенок жалобно скрипел, грозя переломиться надвое; другие дети, менее озорные, помогали старикам высаживать молодые ростки.

К нам подошел Кай.

– Ну что, готова? – обратился он к Шеонне и вложил ей в руки увесистый топор.

Подруга растерянно захлопала глазами. Бенгата подтолкнула ее в спину.

– Помоги земле восстановиться – и она простит тебя за содеянное, – пояснила старуха.

– Я научу, – подмигнул Кай Шеонне. – Идем.

Мне же не дали никакой работы. Не сразу, но я заметила, что люди стараются держаться от меня на расстоянии. В мою сторону бросали недоверчивые взгляды, задорный гомон то тут, то там обращался во взволнованный ропот: людей беспокоил зверь в моих руках, и в неведении они искусно сплетали кружевные сети слухов о его природе и о нашей встрече с ведьмами. Как бы тихо ни звучали дурные домыслы, обрывки фраз долетали до моих ушей, словно Болота и ветер насмехались, нашептывая мне чужие слова.

Я запахнула плащ, спрятав Эспера, и поникла. Мне отчаянно хотелось забрести как можно глубже в чащу, спрятаться от людей в глуши, выплакать все слезы без остатка и утонуть в них от безысходности. Но Бенгата, будто подозревая о моих мрачных мыслях, не отходила от меня ни на шаг. Оперевшись на посох, она стояла рядом и наблюдала за работягами, словно нахохлившаяся ворона.

– Надо же, не думала, что однажды мне посчастливится увидеть Первородного, – задумчиво пробормотала старуха.

– Кого? – осипшим голосом спросила я.

– О… Кажется, вы называете их Детьми Зверя. – Бенгата почесала подбородок пожелтевшим обломанным ногтем. – Как оскорбительно для тех, кого раньше считали детьми теперь уже мертвых богов.

– Не понимаю, – нахмурилась я.

Старуха хрипло усмехнулась:

– Как же люди легко забывают прошлое. Хотя, может, и мы бы забыли, не будь рядом с нами ведьм. Они знают много историй о богах и о тех, кто пришел в Гехейн вместе с ними, – об их потомках, обретших власть над сущим. По мановению руки они могли менять мир, ровнять горы с полями, поднимать острова из тогда еще Мирного моря, согревать города вечным нежгучим пламенем. О-о-о… Поистине великая Сила, которую было так сложно обуздать и невозможно передать следующему поколению, как Древнюю Кровь, – власть над Стихией умирала с Первородным. – Бенгата цокнула языком. – И вот Первородные снова в этом мире.

– Мы не дети богов, и эта Сила нам не подконтрольна, – возмущенно ответила я. – Это проклятие, а не дар.

– Мы? – удивленно переспросила Бенгата, окинув меня изучающим взглядом, будто видела впервые.

Я прикусила губу.

– Какая же Сила не подконтрольна тебе? – не унималась старуха. От ее пристального взгляда мне стало не по себе.

Земля. Произносить это вслух было непривычно, слово жгло нёбо, казалось ненастоящим, глупым и отчего-то даже абсурдным. Поэтому я молча обвела рукой растущие перед нами деревья.

Бенгата нахмурилась.

– Вот только здесь Стихия молчит и не пытается вырваться на свободу, – мои слова зазвучали будто оправдание. – Может, сейчас это и к лучшему, Стихия не причинит никому вреда, но, когда я нуждалась в ней, она не пришла на помощь.

– Оно и понятно, – насмешливо фыркнула старуха. – Болота слишком гордые, чтобы подчиняться человеку. Они слушают лишь ведьм.

– А как убедить ведьм выслушать меня? – неожиданный вопрос спорхнул с моих губ.

– Курт-Орм, – без колебаний предложила Бенгата. – Ведьмы не смогут закрыть уши от речи того, чьим голосом с ними заговорят Болота. Но если в твоей душе есть хоть частичка лжи или тайны, которые способны причинить кому-то боль, то остров не отпустит тебя живой, как твою подругу.

Я задумалась над ее словами. Перебирая пальцами спутанную шерсть Эспера, вспомнила окровавленное лицо девятилетнего мальчика, пустые глаза растерзанной девочки и напуганного черного волчонка.

– Это не подходит, – едва слышно ответила я.

Бенгата мелко закивала в такт собственным мыслям, но других предложений от нее не последовало.