Этот кулон – все, что осталось у меня от родителей, он дарил мне радость, успокаивал в трудные моменты и навевал счастливые воспоминания. Без него со мной останутся лишь боль и шрамы. Я не могла его потерять.
Я не знала, как поступлю, когда догоню воришек, и как вообще справлюсь хотя бы с одним из них. Но я неслась вперед, оставив эту проблему на потом.
Дорога резко свернула влево, и я выскочила на просторную тихую улицу. Взгляд заскользил по редким прохожим, выискивая две златовласые головы, но мальчишек не было видно. Сердце болезненно сжалось. Страх нахлынул столь оглушительной волной, что перехватило дыхание, и я согнулась, жадно хватая ртом воздух.
В чувство меня привел пронзительный крик, донесшийся из переулка. Ни секунды не раздумывая, я кинулась на звук. Выскочив из-за угла, я тут же налетела на одного из мальчишек.
– Ты! – рявкнул он, схватил меня за плечо и вжал в стену, выбив воздух из легких.
Перед носом сверкнуло острое лезвие.
– Что ты сделала с моим братом? – зарычал вор.
Его близнец, лежа на земле, корчился от боли. Он прижимал к груди правую руку, лицо покраснело, на лбу выступила испарина. У ног мальчишки в уличной пыли лежал мой кристалл, и я не могла оторвать от него взгляд.
– Как это остановить?
Холодное лезвие коснулось шеи. Я не понимала, о чем говорит этот мальчишка, но четко осознавала, что в этот самый момент Гехейн преподнес мне свой первый урок: этот мир опасен. И самыми опасными в нем были не монстры из сказок и легенд, а люди. Я была бессильна против человека с ножом, человека, ослепленного яростью и страхом.
– Останови это! – приказал мальчишка, сильнее вжимая меня в стену.
– Это не я!
Чужие стоны заглушили мой жалобный всхлип.
Вор раздраженно сжал челюсти, и рука, сжимавшая нож, взметнулась. Я вскрикнула, и в этот миг земля содрогнулась. Вздыбившаяся мостовая отбросила нападавшего. Я упала, потеряв равновесие, и поползла в сторону от разверзшейся бездны. Земля извергла древесные корни, которые обвили ноги мальчишки с ножом, и из его груди вырвался истошный крик. Еще один корень, вылетевший из земли, взмыл вверх и пробил крышу соседнего дома, обрушив на дорогу дождь черепичных осколков. Происходящее походило на страшный сон – все развивалось так стремительно, что не оставалось времени на осознание и страх.
Я словно со стороны наблюдала, как из земли вырываются крючковатые корни и тянутся к моим ногам. Внутри я испуганно кричала, приказывая себе бежать, но в действительности не могла найти сил пошевелиться. Избавиться от оцепенения помогла острая боль в руке, в которой я сжимала едва не утраченный кулон. Но боль вызвали не острые грани оправы, впивавшиеся в ладонь, а кошачьи когти, пронзившие мое предплечье.
Я вскочила на ноги, и окружение приобрело четкие очертания. Рядом со мной все еще корчился от боли воришка, а его брат, напавший на меня, боролся с растением. В его руке сверкал нож. Мальчишка отчаянно колол древесный корень, обвивавший его ноги, но чем глубже вонзалось лезвие, тем плотнее стягивалось тугое кольцо. Десятки испуганных глаз уставились на нас со стороны городской улицы. Где-то вдалеке, заглушая встревоженный ропот горожан, раздался крик Шеонны. Она звала меня, надрываясь от волнения.
И я сделала единственное, что хорошо умела в этой жизни, – я побежала. Но не навстречу Шеонне, а прочь от чужих взглядов, вслед за рыжим хвостом, мелькавшим меж домов. Я неслась, не разбирая дороги и не чувствуя усталости из-за кипевшего в крови адреналина.
Лишь когда низкорастущая ветвь хлестнула меня по щеке, я поняла, что городские стены остались позади, смутно припоминая, как неслась за котом по узким улочкам, как протиснулась вслед за ним через разлом в стене, скрытый за густым плющом.
Внезапно заросли деревьев расступились у края широкого оврага. Я схватила руками воздух рядом со стволом молодого деревца и рухнула вниз. Тело жгло огнем: я катилась, обдирая кожу о ветки и камни. Где-то на дне оврага шумел ручей, и его бурный рокот становился все громче. Но неожиданно мое падение остановил валун, преградивший путь. От удара в голове раздался звон, словно разом затрубили десятки колоколов, и мир вокруг стремительно погрузился во тьму.
Черные тучи затянули вечернее небо. Они клубились и раздувались, будто в их чреве извивался исполинский змей: темно-серые облака разбивались о его тушу, сотрясая небо оглушительным грохотом, меж сотканных изо льда чешуек искрились молнии.
